Книги в жанре «Детективы» по тегу «russkie»

Любовь, обман, опасность – вот три кита, на которых держится мир, в который погружается молодая девушка-детектив Хлоя. Она пытается раскрыть серию жестоких убийств и разоблачить личность неуловимого Красного Главоря. Но как найти истину там, где почти каждый вокруг – от случайного свидетеля до самых близких людей – безупречно лжет? В этой рискованной игре, где правда может стоить жизни, ей предстоит понять, кто друг, а кто враг. Чтобы ненароком самой не стать случайной жертвой.

Жаркая Флорида. 1970-е. Маленький курортный городок, где ночами шумит океан, сверкают неоновые вывески баров и кажется, будто жизнь состоит только из музыки, алкоголя и солёного ветра. Именно сюда с мечтами о новой жизни приезжает юная студентка Эмили Дэвидсон. Но спокойное побережье внезапно превращается в место жестоких убийств.

«Семестр во Флориде» — тревожный, чувственный и жестокий роман о страхе, манипуляции и той тонкой грани, за которой человек перестаёт быть человеком.

— Кто подозреваемые?
Верещагин скрещивает руки на груди. Смотрит мне прямо в глаза. Когда полковник смотрит так, мне всегда кажется, что он видит мои кости через кожу.
— Я скажу, если ты не взбесишься.
— Дайте сначала повод.
— Он есть. — Верещагин выдыхает. — Основной подозреваемый — твой бывший муж. Максим Соболев.
Я не взбесилась.
Я ничего не почувствовала.
Просто перед глазами поплыл серый туман, а в ушах зашумело, как в раковине, если поднести её к уху. Глупость. Я слышала этот звук только в детстве на море.
— Это шутка, — говорю я. — Или проверка. Я теперь в отделе внутренних расследований?
— Нет, — жёстко отрезает Верещагин. — Ты в лучшем сыскном отделе города, и я не собираюсь тебя отстранять. Ты знаешь его лучше всех. Его привычки, связи, возможные мотивы. Если он убил — ты докажешь. Если не убил — ты найдёшь, кто это сделал. Отказываешься?
— Берусь, — слышу я свой голос. — Отвода не требуется.

Она - автомобильный журналист. Он - уличный гонщик, обвиняемый в убийстве. Их отцов связывало тёмное прошлое, а их самих - давно забытая колыбельная, знакомая только им двоим.

Чтобы выжить и раскрыть правду, им придется довериться друг другу в безумной гонке по правилам лжи.

Бюрактически-абсурдный, детективный, криманалистический рассказ, про людей, сформировавшихся в необычных жизненных обстоятельствах, которые свели их в одну криминальную историю, в стиле Скорсезе, Гая Ричи и ТарантинЫ.

Криминальный гений превратил торговлю запрещёнными веществами в мобильную AR-игру. Логистика идеальна, но безупречно отлаженный алгоритм ломается о непредсказуемый русский абсурд. И причём тут ломбард...

После смерти одинокой петербурженки Элеоноры Гольц появляется мужчина, который по документам оказывается ее сыном. Родные уверяют, что детей у Элеоноры никогда не было. Документы чисты, ДНК не исключает родство, старые фотографии выглядят настоящими, а соседи внезапно вспоминают мальчика из прошлого.

Эксперт по наследственным и архивным расследованиям Елизавета Беллинз начинает обычную проверку и выходит на компанию, которая умеет встраивать людей в чужие семейные линии. Они работают с бумагой, кровью и памятью: актовыми записями, ДНК-образцами, фотографиями, запахами, маршрутами, вещами и чужими детскими воспоминаниями.

Но чем глубже Лиза идет по следу чужой фамилии, тем ближе дело подходит к ее собственному семейному архиву. В Петербурге прошлое не лежит спокойно в папках. Оно пахнет мокрой бумагой, отоплением, кладбищенской землей и невозможной корюшкой в ноябре.

В старом доме на Васильевском острове находят домовую книгу, которой официально не должно существовать. В ней записаны жильцы, исчезнувшие из реестров, наследственных дел и семейной памяти. Их потомки живы, их квартиры уже почти проданы, а документы слишком аккуратны, чтобы быть правдой.
Елизавета Беллинз берется за дело после смерти человека, который пытался отказаться от собственной фамилии. Проверка старых записей быстро выводит ее на девелоперскую схему, банк биологических материалов и сеть «Чистых линий», умеющую не только встраивать людей в чужие семьи, но и стирать целые дома из прошлого.
Теперь Лизе нужно доказать, что дом помнит тех, кого государство не захотело записывать. Но каждая найденная строка приближает ее к собственной семейной тайне.

В Петербурге исчезают не дети. Исчезают женщины, которые имели право называться матерями.

К Елизавете Беллинз приходит женщина с тремя документами о собственном рождении. В одном указана мать с одной фамилией, во втором - с другой, а в архивной справке материнская строка восстановлена так чисто, будто живой женщины никогда не существовало. На старой роддомовской фотографии кто-то выскоблил подпись, и это оказывается не ошибкой, а началом новой операции «Чистых линий».

Пока Лиза и судебный генетик Матвей Ландер проверяют роддомовские журналы, бирки, медицинские карты и материнскую ДНК, система пытается сделать их авторами чужой подделки. Девичьи фамилии исчезают из актовых записей, мертвые женщины получают новые роли, а живых заставляют принять происхождение, которого они не выбирали.

Третье дело Лизы бьет уже не по наследству и не по дому, а по самой боли родства: кто имеет право назвать женщину матерью - документ, кровь, первая рука или сама женщина.

После дел о чужой фамилии, домовой книге и вычеркнутых материнских линиях Елизавета Беллинз и судебный генетик Матвей Ландер сталкиваются с делом, которое ломает саму идею проверяемого родства.

Объект Б-2 оказывается не отдельным образцом, а мертвым узлом - собранным источником правдоподобия, через который разные семьи получали убедительные генетические совпадения, наследственные права и чужое прошлое. По документам Николай Вельтман умер дважды. По лабораторным данным он связан сразу с несколькими линиями. По памяти живых его никто не должен помнить.

Расследование ведет Лизу и Матвея в старые медицинские корпуса, анатомические фонды, морговые архивы, музейные комнаты детства и семейный архив Беллинз. Чем глубже они входят в дело, тем яснее становится: «Чистые линии» не просто подделывали документы и воспоминания. Они научились использовать мертвых как доказательство чужого происхождения.