Детективы ТОП лучших книг
Меня продавали с молотка при всём Петербурге – а я улыбалась. Потому что дама моего положения имеет один капитал: дерзость. Слёзы на рынке не в цене, я проверяла.
Спас меня – если это можно назвать спасением – ледяной князь Волконский. Каменный человек, который не улыбался пять лет, объявил меня своей невестой прямо в чужой оранжерее. И поставил условия: не входить в его кабинет, не спрашивать о прошлом и – главное – не влюбляться.
Три правила. Я нарушила все.
Потому что у меня есть тайна: по ночам я – скандальный барон Чертополох, чьи безнравственные романы читает, тайком краснея, весь свет. Даже мой муж. Даже мой муж – который, оказывается, и есть тот самый издатель, что печатает меня пять лет и пишет «барону» письма как единственному другу на земле.
Он не знает, что его жена – это его барон.
Я не знаю, что мой муж – это мой издатель.
А тот, кто убил наших отцов, знает про нас всё – и уже занёс молоточек над последними Волконскими.
Спас меня – если это можно назвать спасением – ледяной князь Волконский. Каменный человек, который не улыбался пять лет, объявил меня своей невестой прямо в чужой оранжерее. И поставил условия: не входить в его кабинет, не спрашивать о прошлом и – главное – не влюбляться.
Три правила. Я нарушила все.
Потому что у меня есть тайна: по ночам я – скандальный барон Чертополох, чьи безнравственные романы читает, тайком краснея, весь свет. Даже мой муж. Даже мой муж – который, оказывается, и есть тот самый издатель, что печатает меня пять лет и пишет «барону» письма как единственному другу на земле.
Он не знает, что его жена – это его барон.
Я не знаю, что мой муж – это мой издатель.
А тот, кто убил наших отцов, знает про нас всё – и уже занёс молоточек над последними Волконскими.
В понедельник у моей двери появляется чёрная папка с доказательствами убийства, которое я должна совершить в пятницу в 22:40. На фотографии — рука Тимура Вельского, финансового директора компании моего мужа. В аудиофайле — моё признание. Голос безупречно мой, хотя этих слов я никогда не произносила.
Я эксперт по голосу и цифровым записям. Я умею находить монтаж там, где другие слышат правду. Но следы ведут в компанию Северина — человека, которому я доверяла семь лет. Чем ближе пятница, тем яснее: нашу встречу могли организовать, наш дом годами слушали, а мой брак построен на тайне старого преступления.
Чтобы спасти Тимура и себя, мне придётся разобрать по фрагментам не только поддельное признание, но и собственную любовь. Если я не найду правду раньше, чужой сценарий станет моей жизнью.
Я эксперт по голосу и цифровым записям. Я умею находить монтаж там, где другие слышат правду. Но следы ведут в компанию Северина — человека, которому я доверяла семь лет. Чем ближе пятница, тем яснее: нашу встречу могли организовать, наш дом годами слушали, а мой брак построен на тайне старого преступления.
Чтобы спасти Тимура и себя, мне придётся разобрать по фрагментам не только поддельное признание, но и собственную любовь. Если я не найду правду раньше, чужой сценарий станет моей жизнью.
Ты когда-нибудь доверяла человеку, а потом узнавала, что он тебя предал? София — да.
Она верила брату. Верила матери. Верила невестке.
А потом её вера разбилась. Вместе с жизнью.
София знает, что такое быть непонятой, обвинённой, преданной. Она прошла через это.
Она помнит, как потеряла всё: доверие, семью, свободу и себя.
А потом она проснулась в том самом утре — за несколько часов до рокового поворота.
Теперь у неё есть второй шанс. Есть память.
И есть твёрдое намерение — больше никогда не быть жертвой.
И те, кто думал, что она слабая, очень скоро поймут, как ошибались.
Она верила брату. Верила матери. Верила невестке.
А потом её вера разбилась. Вместе с жизнью.
София знает, что такое быть непонятой, обвинённой, преданной. Она прошла через это.
Она помнит, как потеряла всё: доверие, семью, свободу и себя.
А потом она проснулась в том самом утре — за несколько часов до рокового поворота.
Теперь у неё есть второй шанс. Есть память.
И есть твёрдое намерение — больше никогда не быть жертвой.
И те, кто думал, что она слабая, очень скоро поймут, как ошибались.
Она умерла на операционном столе — как донор, как расходный материал, как девочка, которую можно заменить. Но проснулась снова в своём восьмилетнем теле, в приюте, где её убийцы вот-вот появятся, чтобы «удочерить» её.
Теперь она помнит всё: скальпель, холод, их голоса, их лица. И знает, что у неё есть десять лет, чтобы уничтожить семью, которая однажды решила, что её жизнь — их собственность.
Они думают, что выбирают идеального ребёнка.
Они не знают, что выбирают собственную смерть.
Теперь она помнит всё: скальпель, холод, их голоса, их лица. И знает, что у неё есть десять лет, чтобы уничтожить семью, которая однажды решила, что её жизнь — их собственность.
Они думают, что выбирают идеального ребёнка.
Они не знают, что выбирают собственную смерть.
- Иди ко мне, - наклоняюсь и приближаюсь к ее губам.
Замираю в паре миллиметров. Вожу носом, впитывая ее аромат в себя. И, наконец, набрасываюсь.
Я боюсь напугать ее своим напором, но ничего не могу с собой поделать. Я готов сожрать ее. Всю!
От накрывающего кайфа закрываю глаза и как будто всасываю ее губы.
Убираю руки с лица и сжимаю ее, впечатывая в себя.
Я целую ее и она отвечает. Первая толкает мне навстречу язык.
Я улыбаюсь ей в губы и подхватываю под попу. Поднимаю и несу в комнату.
Она – запрет. Табу. Заноза в моей беспечной жизни.
Я не должен думать о ней и тем более касаться.
Но есть одно «но», ради которого я нарушу правила. Сломаю запреты.
Замираю в паре миллиметров. Вожу носом, впитывая ее аромат в себя. И, наконец, набрасываюсь.
Я боюсь напугать ее своим напором, но ничего не могу с собой поделать. Я готов сожрать ее. Всю!
От накрывающего кайфа закрываю глаза и как будто всасываю ее губы.
Убираю руки с лица и сжимаю ее, впечатывая в себя.
Я целую ее и она отвечает. Первая толкает мне навстречу язык.
Я улыбаюсь ей в губы и подхватываю под попу. Поднимаю и несу в комнату.
Она – запрет. Табу. Заноза в моей беспечной жизни.
Я не должен думать о ней и тем более касаться.
Но есть одно «но», ради которого я нарушу правила. Сломаю запреты.
— Сюда иди! — орет муж. — Ты видела результаты ДНК?! Где ты нагуляла этого ребенка, гадина?!
Меня трясет. О чем он вообще говорит? Это же он изменял мне со своей помощницей! Жаль, что узнала я об этом только сейчас, когда, наконец, забеременела благодаря обращению в клинику репродукции.
— Возможно, ошибка… Подмена биоматериала… — медсестра мечется между нами, испуганно бормоча.
Лицо Филипа искажается гневом.
— Ошибка?! Исправьте ее! Избавьте ее от чужого выродка!
— Я не сделаю аборт! — всхлипываю. — Я слишком долго ждала этой беременности!
Глаза мужа становятся стеклянными от ярости. Он замахивается, но ударить не успевает — Захар перехватывает его запястье.
— Не смей поднимать на нее руку! — рычит он.
Когда мы пришли в клинику репродукции, я скрыла от мужа, что ее владелец Захар Зевсов — мой первый мужчина. А еще убеждала себя, что многозначительные взгляды бывшего в мою сторону — это только игры воображения… Неужели он мог…
Меня трясет. О чем он вообще говорит? Это же он изменял мне со своей помощницей! Жаль, что узнала я об этом только сейчас, когда, наконец, забеременела благодаря обращению в клинику репродукции.
— Возможно, ошибка… Подмена биоматериала… — медсестра мечется между нами, испуганно бормоча.
Лицо Филипа искажается гневом.
— Ошибка?! Исправьте ее! Избавьте ее от чужого выродка!
— Я не сделаю аборт! — всхлипываю. — Я слишком долго ждала этой беременности!
Глаза мужа становятся стеклянными от ярости. Он замахивается, но ударить не успевает — Захар перехватывает его запястье.
— Не смей поднимать на нее руку! — рычит он.
Когда мы пришли в клинику репродукции, я скрыла от мужа, что ее владелец Захар Зевсов — мой первый мужчина. А еще убеждала себя, что многозначительные взгляды бывшего в мою сторону — это только игры воображения… Неужели он мог…
Однажды Кристина спасла незнакомца . Затем оказалась в сложной жизненной ситуации и он помог. Вроде бы все хорошо закончилось. Но оказалась это только начало истории.
Череда серийных убийств накрыла небольшой провинциальный городок. Кто-то безжалостно расправляется с уважаемыми людьми города, оставляя на месте преступления странные буквы. Всё это происходит на фоне и без того непростых будней из жизни начальника уголовного розыска городского отдела полиции, который по долгу службы обязан разобраться в происходящем и прервать страшную фразу, которую пишет неизвестный преступник.
– Чибис Юрий Петрович?
Ленка вскочила первой. Резко. Будто от удара. Оглянулась, прижала руки к груди.
– Я, – Чибис поднялся медленно, поворачиваясь. – В чем дело?
Человек в форме даже не сделал шага вперед.
– Вы задержаны по подозрению в убийстве Олега Зарядьева.
Слово «убийство» прозвучало в комнате чужим. Неподходящим. Неуместным.
– Убийстве? – Чибис нахмурился. – Каком убийстве? Я сам его ищу. Он же пропал.
– Есть основания полагать, что пропажа инсценирована, – спокойно ответил следователь. – А потерпевший убит.
– Это… – голос у Чибиса сорвался. Он кашлянул. – Это бред.
– Разберемся, – скривился человек в форме и попробовал подхватить Чибиса под локоть.
– Андрей! – не выдержала Ленка. – Андрей, сделай что-нибудь.
Никитич встал, сделал шаг вперед… Он уже тогда знал, что все началось в День рыбака.
Ленка вскочила первой. Резко. Будто от удара. Оглянулась, прижала руки к груди.
– Я, – Чибис поднялся медленно, поворачиваясь. – В чем дело?
Человек в форме даже не сделал шага вперед.
– Вы задержаны по подозрению в убийстве Олега Зарядьева.
Слово «убийство» прозвучало в комнате чужим. Неподходящим. Неуместным.
– Убийстве? – Чибис нахмурился. – Каком убийстве? Я сам его ищу. Он же пропал.
– Есть основания полагать, что пропажа инсценирована, – спокойно ответил следователь. – А потерпевший убит.
– Это… – голос у Чибиса сорвался. Он кашлянул. – Это бред.
– Разберемся, – скривился человек в форме и попробовал подхватить Чибиса под локоть.
– Андрей! – не выдержала Ленка. – Андрей, сделай что-нибудь.
Никитич встал, сделал шаг вперед… Он уже тогда знал, что все началось в День рыбака.
Много лет назад накануне побега из дома бесследно исчезла девушка. Несмотря на отсутствие улик, родители девушки и все окружающие сразу же обвинили во всем ее парня, Игната, превратив его жизнь в ад, сделав изгоем в собственном городе. Упрямый характер Игната не позволил ему сдаться и просто сбежать. Но противостоять угрозам и нападкам становится все труднее. И тут в город приезжает Ольга. Она снимает дом рядом с Игнатом и становится невольной свидетельницей травли. И не может пройти мимо. Борясь с собственными демонами, Ольга пытается изменить ситуацию вокруг Игната. Вскоре у нее появляется неожиданный помощник. Но никто из них даже не догадывается, к чему приведут их усилия.
ТОП лучших книг
Выберите полку для книги