Книги в жанре «Фэнтези» по тегу «fentezi-polnostyu&source=tabbar»

Кира пошла в Долину Сердца. Туда, где пульс был громче. Где можно было услышать точнее. Она шла по костяным тропам — дорожкам, вырезанным в панцире зверя. Тёплым. Гладким. Живым. Под ногами пульсировало. Ровно. Тяжело. Удар. Удар. Удар.
В Долине Сердца она не была одна. У основания главной башни стоял мужчина. Высокий. Широкоплечий. В кожаном фартуке, покрытом пылью и чем-то тёмным. На руках — перчатки до локтей. На плече — сумка с инструментами. Тарен. Костоправ. Тот, кто ухаживал за телом Таргуна. Лечил трещины в панцире. Чистил каналы дыхания. Смазывал суставы, где город крепился к плоти зверя.
Ему было двадцать девять. Тёмные волосы собраны в хвост. На скуле — шрам. На предплечьях — мозоли и мелкие ожоги. Руки сильные. Уверенные. Он стоял, прижав ладонь к панцирю. Слушал. Не голос. Вибрацию. Температуру. Состояние плоти.
Кира подошла. Остановилась рядом.
— Ты тоже чувствуешь? — спросила она.
Тарен обернулся. Посмотрел на неё. Тёмно-серые глаза. Усталые. Серьёзные.
— Да.

Первый урок был простым и невозможным одновременно.
— Положи руку на стебель, — велел Радмир. Они стояли у куста жасмина, который цвёл в ритме «минута за час». Лепестки раскрывались медленно, как глаза после долгого сна. — Не думай. Слушай.
Лада коснулась стебля. Тёплый. Живой. Под пальцами бился пульс — медленный, тягучий, как смола.
— Чувствуешь? Это его время. Его сердцебиение. Ты должна дышать с ним. Вдох на раскрытие. Выдох на паузу.
Лада попыталась. Вдох — лепесток дрогнул. Выдох — замер. Вдох — ещё миллиметр. Выдох — тишина. Голова закружилась. Время вокруг неё замедлилось, потекло густо, как мёд.
— Не борись, — сказал Радмир. Его голос доносился откуда-то издалека, растянутый, глубокий. — Не торопись. Ты не в своём ритме. Ты в его.
Она закрыла глаза. Перестала считать секунды. Перестала думать. Просто дышала. Вдох. Выдох. Вдох. И жасмин раскрылся. Весь. За один её вдох. Белый, одуряюще пахнущий, живой.
Лада открыла глаза. Радмир смотрел на неё. И в его взгляде было что-т

Порталы. Кровососы. Охотники. Таинственный "Отдел К".
И я. Обычный парень, который просто оказался не в том месте, не в то время.
Что может пойти не так? Всё!

Она начала с чертежей. Бумага, тушь, линейка из бамбуковой щепки. Три дня и три ночи Лянь рисовала. Переплетения каркаса. Углы парусов. Руны на жилах. И каждый раз упиралась в одно: выше Облачного Предела нет ветра. Парус бесполезен. Нужен другой двигатель.
На четвёртый день на верфь прибыл корабль. Не военный. Не торговый. Маленький, одномачтовый, с парусом из тончайшего шёлка, расписанного рунами. Корабль сел на причальную площадку легко, как стрекоза на лист лотоса.
С него сошёл человек. Лет тридцати. Высокий, жилистый, с длинными пальцами и загорелой кожей. Волосы собраны в пучок, перевязаны лентой из синего шёлка. На поясе — веер. Не простой. С рунами. Ветряной.
Он подошёл к Лянь. Поклонился.
— Меня зовут Шэнь. Я ветряной мастер. Заклинатель потоков. Император послал меня помочь тебе.
Лянь посмотрела на его веер. На руны. На руки — длинные, с мозолями не от верёвок, а от жестикуляции. Руки того, кто рисует заклинания в воздухе.
— Ты умеешь вызывать ветер? — спросила она.
—

Они поднялись на смотровую площадку Башни. Сэйрен достал инструменты. Линзу. Призму. Направил свет. Посмотрел. Долго. Молча.
Потом выпрямился. Лицо было бледным.
— Это не трещина, — сказал он. — Это прокол. Намеренный. Кто-то ввёл иглу в третий слой. Тонкую. Острую. И оставил. Она расширяет отверстие. Медленно. День за днём.
— Кто?
— Не знаю. Но это не случайность. Это работа. Точная. Умелая. Кто-то, кто знает структуру купола. Кто-то из плетельщиков. Или зеркальщиков.
Ирис почувствовала холод. Не от ветра. От понимания. Кто-то из своих. Разрушает купол. Изнутри.
— Что делать? — спросила она.
— Вытащить иглу. Заплатить трещину. Но это временно. Если не найдём того, кто это делает, он вернётся. С новой иглой.
Они работали до вечера. Сэйрен вырезал иглу. Тонкую. Стеклянную. Почти невидимую. Ирис плела заплату. Луч за лучом. Слой за слоем. Заполняла трещину светом. Застывшим. Плотным.
Когда закончили, солнце садилось. Купол стал тёмно-синим. Звёзды-трещинки зажглись.

В мире, где забыли, как выглядит солнце, магическая академия отправляет на практику своих выпускников. Стажёры традиционно распределены по командам. В каждой — два юноши и одна девушка. Одна из команд выглядит более, чем странно: к двум красавцам и отличникам присоединяется третий — слабак, двоечник и урод. Магическая практика больше похожа на борьбу за выживание. Каждый день ставит стажёров перед тяжёлым выбором. Что важнее? Статус? Любимая? Друг? Чистая совесть? Или собственная жизнь?

Высшая магия не даётся при рождении. Она доступна лишь тем, кто способен пройти испытание.

Каждый год сотни желающих отправляются в Академию Авенлифф - единственное место, где можно обрести силу, недоступную остальному миру. Но прежде чем стать адептом академии, каждому предстоит пройти испытание, из которого возвращаются не все.

Одни сюда приходят ради силы. Друг ищут редкие знания и растения. Кто хочет узнать себя, а кто-то надеется найти ответы, и спасти много жизней.

У меня были свои причины попасть в Авенлифф.

Однако я и подумать не могла, что ступив на территорию академии, начнётся совсем другая история, из которой уже не будет пути назад.

Первая книга: Уголь. Бастардка Дома Северцевых
Меня назвали по имени рода при сорока одном свидетеле. Через неделю по губернии пошли повестки – не мне, а тем, кто за меня встал.

По закону отвечают двое: тот, кто делал, и тот, кто допустил над собой. Мой порядок со свидетелями спас меня от каторги и превратился в готовый список обвиняемых.

У ворот с рассвета стоят сани. Чинить я могу одного в месяц.

Из столицы приехал человек, который ведёт книгу всех Домов империи. За сто девять лет ни один оскудевший род не возвращался в силу – а за эту зиму я исправила четыре записи. Меня либо возьмут на службу, либо запретят, либо перестанет быть.

А потом выяснится, что Дары рвутся не сами. Их гасят.

Первая книга была про то, как заставить признать. Эта – про то, что признание ничего не даёт.

Он был первым, кто согласился. Первым, кого сломали. Первым, кто назвал это спасением.

Арамин Вэлкрей когда-то верил, что чувства — слабость, что контроль важнее любви, а пустота безопаснее боли. Он позволил системе забрать у него всё лишнее: страх, гнев, способность любить — и научился называть это спасением.

Теперь он помогает создавать мир, в котором подавление становится законом. Подавители, наблюдение, контроль, исправление личности — всё ради одной цели: сделать магов безопасными.

Но у Арамина есть сын, который не хочет становиться пустым. И жена, которая готова сжечь всё, чтобы не дать системе забрать их семью.
Арамин ещё не знает, что однажды ему придётся выбирать между системой, которой он посвятил жизнь, и собственным ребёнком.

И что какой бы выбор он ни сделал, спасти всех ему не удастся.

В его привычную жизнь с ноги влетел потусторонний мир со всеми его обитателями. Оказалось, сам такой же. Сейчас, в 22 года он, после нескольких лет в аду, Тэцу работает в книжном. Он не хочет спасать мир. Он хочет, чтобы его оставили в покое. Но как быть, если рядом есть люди (или почти люди), которые в борьбе за свою «справедливость» в одиночку не выживут?