— Ты не имел права врываться в моё жильё! Занимать полку в ванной. Жарить оладьи.
— Которые тебе понравились.
— Это не важно!
— Важно. — Он улыбается, и снова эти ямочки,черт бы их побрал. — Ты ела и довольно жмурилась. Я видел.
Бесит! Как же он бесит! Всё переворачивает! Каждое слово!
— Я могла вызвать полицию.
Он пожимает плечом.
— Полиция приехала бы, увидела документы о праве собственности и уехала.
— Я могла тебя возненавидеть!
— А ты меня ненавидишь?
Открываю глаза. Он близко. Очень близко. И смотрит так, что внутри всё переворачивается.
— Да!
— Врёшь, Катя. — его голос становится ниже, темнее. — Ты злишься. Ты в ярости. Но не ненавидишь.
— Откуда тебе знать?
— Если бы ты меня ненавидела, — выдыхает он в мои губы, — ты бы не таяла, когда я тебя касаюсь.
— Я не таю! — говорю я, и сама себе не верю.
— Да? Тогда почему ты вся в мурашках?
— Потому что холодно!
— Снова врёшь. — Улыбается шире. — Я чувствую, как ты вся горишь, Катерина.