Продана

Сверлю её глаза в отражении, и понимаю, что не смогу. Не смогу насиловать, глядя в этот серо-зелёный омут.

— Раздевайся и ложись, — велю. Жёстко, чтоб не передумать самому. — Животом вниз.

Последняя фраза режет Аделину живьём – она вздрагивает. Я отворачиваюсь к зашторенному окну, изобразив безразличие.

Пусть я – монстр для неё. Это ничего не меняет. Договор – есть договор. У каждого своя плата.