Он ударил ладонями по столу, запирая меня в ловушку. Его лицо было так близко, что я чувствовала жар его дыхания.
— Что происходит, Ветрова? — спросил он, глядя мне прямо в душу. — Неделю назад ты стонала в моих руках. А теперь смотришь на меня как на пустое место?
— Я соблюдаю субординацию, — мой голос дрожал, но я держала оборону. — То, что было... это ошибка. Забудьте. Его глаза сузились, превращаясь в две черные бездны.
— Ошибка? — переспросил он вкрадчиво. — Значит, когда ты плавилась от моего языка — это была ошибка?
— Прекратите! — Ты лжешь, — выдохнул он мне в губы, перехватывая мои запястья стальной хваткой.
— Я вижу, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю. Я чувствую, как ты дрожишь сейчас. Твое тело не умеет врать, Настя. Врет только твой испуганный мозг.
— Отпустите... мне больно...
— Тебе не больно. Тебе страшно. Страшно признать, что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.