Книги по тегу «жизнь»: ""

— Уходи.
Голос был спокойный. Ни удивления, ни испуга. Он не спросил «кто там». Он знал, кто там. Может быть, знал ещё со двора. Может быть, с вокзала.
— Ты не должна была узнать, что я жив.
Вот так. Не «прости». Не «я всё объясню». Не «как ты меня нашла».
«Ты не должна была узнать».
Я не закричала. Не ударила в дверь кулаком, не сползла по стенке. Ничего из того, что успела нафантазировать за ночь в поезде. Внутри было ровно и звонко, как в морозилке.
Я сняла с шеи цепочку. Расстегнула, стянула с неё кольцо, его обручальное, широкое, тяжёлое. И поднесла к глазку. Подержала. Пусть посмотрит. Пусть вспомнит, что это и откуда.
За дверью было тихо. Потом щёлкнуло.
Второй оборот замка.
Он не открыл. Он закрылся ещё на один оборот — от меня, от кольца, от шестнадцати лет.
Я надела кольцо обратно на цепочку. Пальцы работали медленно, но работали. Убрала цепочку под ворот. Подняла сумку.
— Понятно, — это я уже двери. — Покойник дома.

Это маленький рассказ с большим смыслом. Возможно, вы тоже стоите на пороге больших жизненных перемен..

— Это кто? — она повернулась ко мне, не разжимая губ.
— Сейчас узнаем.
Я подошла и села рядом, и вблизи женщина оказалась моложе меня, ухоженная, с той укладкой, которая делается не дома и не за час. Она повернулась первой:
— Соболезную вам.
— Взаимно, — я разглядывала её лицо и не находила в нём ни одной знакомой черты. — Вы кем ему приходитесь?
Она выдержала мой взгляд спокойно, как выдерживают очередь люди, уверенные, что их окошко всё равно откроется.
— Женой.
Я ждала чего угодно. Сослуживица, троюродная сестра из Стерлитамака, женщина, которой он когда-то по-офицерски помог и которая явилась отдать долг. Я была готова к любому ответу, кроме этого.
— Простите. Кем?

Что, если самое страшное место - то, где тебя любят?

Приехав в образцовый детский дом, журналист Михаил оказывается среди людей, которые искренне любят детей. Здесь нет жестокости. Нет насилия. Нет несчастных детей.

Есть только одна традиция ...