Книги по тегу «сводные»: ""

— Расскажи о себе. О чем мечтаешь, наша новая сестренка?
— Я… не знаю. Обычные вещи. Карьера. Стабильность.
— Скучно. — отрезал Кирилл, сидящий слева. Он положил руку на спинку дивана позади меня. — Стабильность ты теперь получишь от нас. Так о чем ты мечтаешь, когда одна, ночью?
Я покраснела и не ответила.
— Ты вся дрожишь. — заметил Роман, и его пальцы легким, почти невесомым движением коснулись моего обнаженного плеча.
От прикосновения по спине пробежали мурашки. Это был не страх. Вернее, не только страх. Это было какое-то тревожное ожидание, против которого был бессилен разум.
— Вы… не должны… — попыталась я протестовать, но голос сорвался.
— Не должны что? — Роман наклонился ближе, дыхание коснулось моей щеки. — Заботиться о тебе? Интересоваться тобой? Но мы же семья.
— Мы теперь связаны одной ниточкой. — продолжил Кирилл, коснувшись губами моего уха. Я зажмурилась. — Хоть и не кровной. Почему бы нам не сплести эту нить плотнее? Не стать… ближе

— Она моя сестра, — пытаюсь я сказать это с убежденностью, но это звучит как лепет испуганного ребенка.
— Сводная, — он отрезает, как будто отрубая мне голову. — И перестань уже врать самому себе. Ты хочешь ее. Так сильно, что аж трясешься. И видишь? Кто-то другой тоже захотел. И действовал.
Он прав. Черт возьми, он прав. Я хочу ее. Все эти годы в Лондоне я пытался забыть. Встречался с другими, пытался влюбиться. Но ее образ, ее детская улыбка и обещание, которое я ей дал, преследовали меня. А когда я увидел ее сегодня… все рухнуло. Все мои защиты.
— Я должен был защитить ее, — бормочу я, и в этих словах — вся моя беспомощность.
— Ты и защитил. Физически. Поздно, но защитил. А кто защитит ее от тебя самого, Ваня? От твоих глаз, которые ее пожирают? От твоего молчания, которое ее ранит?

Моя мама вышла замуж после смерти папы за его бизнес-партнера, Рустэма Султанбаева, а мне достался "в подарок" сводный брат, Амир.
Он популярный стритрейсер и блогер, который считает себя пупом земли и решил меня перевоспитать.
Только ничего у него не получится. Как только я получу диплом, я уеду подальше от них всех.

***
— Ты собралась в этом на свадьбу моего отца?! — слышу за спиной грозный рык. — Хочешь опозорить семью Султанбаевых?!
— Не знала, что ты разбираешься в моде, братик, — выплёвываю ему в лицо. — Не нравится — сам и снимай! — выпаливаю сгоряча, и, кажется, он собирается сделать это...

Прикладываю палец к губам, хихикаю. Хочу зайти к себе, но он придерживает дверь, заходит следом.
— Что? — говорю я. — Орать будешь? «Нагулялась? Прррроститутка!».
И ржу. Вспоминаю Катькины слова про «зарэжу». Перевожу взгляд на его лицо — и смех умирает прямо в горле, не успев выйти наружу. То ли игра теней, то ли правда. Украдет. Зарежет — каждого, кто посмотрит.

После окончания университета Лара приезжает из московской общаги в дом нового отчима — олигарха Агеева. Но сказка превращается в испытание на прочность. Причина — сын Агеева, Давид. Татуированный мажор с горячей кровью, которая закипает от одного взгляда на Лару. Его взгляды раздевают, а намеки — пугают и заводят одновременно.
Один неверный шаг превратит устроенный мир в доме Агеевых в ад.
Между желанием и запретом — тонкая грань. И Лара всё ближе к тому, чтобы её переступить.

— Ты очумела?! — орет он как ненормальный, в голосе звучит не вина, а паника. Чистая, животная паника. — Не понимаешь, что речь идет о жизни и смерти?!
Я прячу фотоаппарат за спину.
— Нет, это вы очумели! — кричу ему в лицо, и голос срывается на визг. — Ничего, что Ева — твоя сестра?!
— Сводная, — отвечает мой муж, сдуваясь, как проколотый шарик. Он оглядывается на Еву, и в этом взгляде столько нежности, что меня буквально выворачивает наизнанку. — Девочка, ты как?
Она не отвечает, только смотрит на меня. И в этих злых зеленых глазах я вижу не стыд, не раскаяние. Только одно — презрение. Чистое, неразбавленное презрение ко мне, осмелившейся разрушить их идиллию.
— Сережа, отбери фотоаппарат у этой сучки! — приказывает Ева, и ей настолько привычно командовать старшим братом, что даже голос не дрогнул.
Будто я застукала ее не со своим мужем, а за чем-то незначительным. За съеденным пирожным из холодильника.

Припёрлись на мою голову ненавистные сводные! Всё детство травили, а теперь встречай их с хлебом и солью. Ага, бегу и тапочки теряю! Может вам ещё и булочек испечь?

Алиса никогда не думала, что жизнь может настолько круто измениться. Смерть отца, новое замужество матери, сводный брат, от которого хочется держаться как можно дальше. Его прошлое заставляет испытывать страх, а поведение вынуждает искать укрытие в чужом, неприветливом доме. Только врагом оказывается совсем не тот человек, а спасителем является вчерашний страх. И теперь Алисе приходится бежать, полагаясь на сводного брата – единственного, кто оказался на её стороне. Только вот побег превращается в охоту. Отчим подключает связи и деньги, делая из собственного сына преступника, а из Алисы — «жертву», которую нужно вернуть домой. В чужих глазах Марк — угроза, в её глазах — единственный шанс выжить. Им негде спрятаться, некому доверять и нечем платить за свободу, кроме собственных решений.
Но Виктор находит их. И чтобы Алиса смогла сбежать, Марк делает выбор, который не прощают — и не забывают.

— Снова фастфуд, Яночка? — сокрушается мой давно уже сводный брат. — В твоём возрасте пора бы уже подумать о здоровье.
Я демонстративно откусываю самый сочный кусок, игнорируя его пристальный взгляд.
— В твоём возрасте, Яр, пора бы подумать, почему из твоей элитной школы-интерната учителя бегут быстрее, чем я из спортзала. Кстати, я тут подумала... Как насчёт того, чтобы я начала преподавать у тебя эстетическое воспитание?
Ярослав давится водой и замирает.
— Я не предлагал тебе работу, Яна.
— А папа предложил. Так что готовь кабинет, директор.

— Зачем ты это делаешь, Капелька? — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Я же знаю, что ты его не любишь.
— Это ты так решил, — пробормотала я, снова попытавшись вырвать руку из его цепких пальцев.
Мне не хотелось чувствовать тепло его тела. Слышать его хриплое дыхание, ощущать силу его прикосновений. Мне не хотелось снова поддаваться его чарам, его манипуляциям.
— Если бы ты любила своего благоверного, то уже давно бы к нему переехала, не задумываясь ни секунды. Разве нет?
— А вдруг я боюсь оставить с вами свою мать? Мало ли что тебе взбредет в голову?
Влад раскатисто рассмеялся.
— Не неси ерунды, Капелька. Никому твоя мамаша тут не сдалась.
— Ну, тогда ладно. Значит, я могу спокойно переезжать.
Влад вдруг склонился ко мне так близко, что я почувствовала запах табака. Его глаза потемнели еще сильнее. В них мелькнул какой-то злой, недобрый огонек. Как будто внутри него разгорелся пожар.
— Ты все равно всегда будешь моей!

Лед и Огонь друг другу не пара. Его ненависть обжигает, но меня все равно неудержимо тянет к нему, вопреки здравому смыслу. И либо я отогрею его сердце, либо он заморозит мое, дабы потом разбить вдребезги...
***
Все потомки драконов, что обладают стихийной магией первоэлементов – огонь, вода, земля, воздух – обязаны три года провести в академии Калтроп, дабы научится защищаться от крепусов – созданий бездны, монстров, что по легенде породила сама богиня ночи Син. Они рыщут за воротами территории Четырех Шипов, замка-академии, где мне, как сильному огневику и приемной дочери Императора предстоит учиться...
Только вот сводит зубы и крутит внутренности не от скорой встречи с вымесками Син, а от неизбежного столкновения с ним, с одним из гласиэсов, стоящих на страже Калтропа.