— Сколько ты хочешь? — он смотрит на меня поверх бокала. Лениво и отстраненно, будто обсуждает деловое соглашение. — У всех есть цена. Назови свою.
По моей щеке сползает слеза и застывает на искусанных губах, обжигая.
Он ломает мою гордость.
А в больнице меня ждет моя крошка – малышка, ради спасения которой я готова на всё. Слова врача эхом отдают в голове. Я выдыхаю:
— Два миллиона.
— Сильно, — он ставит бокал на стол, и уголок его губ дергается в усмешке. — Думаешь, ты этого стоишь?
Боль корежит меня, выворачивая наизнанку.
— Хорошо, — он снова смеется. Коротко и беззвучно. Вынимает из кармана пачку купюр. Трясет, как веером. — Но сначала, проверим товар. Раздевайся.