Книги в жанре «Боевики» по тегу «luchshee»
— Ты будешь мне принадлежать. Твое время, твое тело, твоя воля — теперь это моя собственность. А долг брата — лишь цена, которую я за это заплатил.», — заявил он, отрезая все пути к отступлению.
Я ненавижу этого наглого тирана, но почему от его властного взгляда предательски дрожат колени? Смогу ли я сбежать, пока он не подчинил себе не только мое тело, но и душу?
Я ненавижу этого наглого тирана, но почему от его властного взгляда предательски дрожат колени? Смогу ли я сбежать, пока он не подчинил себе не только мое тело, но и душу?
Октябрь 1942 года. Майор ВДВ Алексей Громов приходит в себя в водах Волги — в чужом теле, с чужими документами, в самом центре Сталинградской битвы.
Никакого задания, никакой миссии. Он не может изменить ход войны и не пытается. Он умеет одно — воевать — и здесь наконец есть где это делать по-настоящему.
Пока его группа держит позиции в разрушенном городе, где каждый квартал меняет хозяина, Громов учится жить в чужой эпохе: говорить на чуть другом языке, доверять людям которых скоро потеряет, не объяснять того что объяснить невозможно. По другую сторону линии фронта работает Крайс — такой же профессионал, такая же холодная голова. Они читают друг друга по следам ещё до того как увидят лицо.
Никакого задания, никакой миссии. Он не может изменить ход войны и не пытается. Он умеет одно — воевать — и здесь наконец есть где это делать по-настоящему.
Пока его группа держит позиции в разрушенном городе, где каждый квартал меняет хозяина, Громов учится жить в чужой эпохе: говорить на чуть другом языке, доверять людям которых скоро потеряет, не объяснять того что объяснить невозможно. По другую сторону линии фронта работает Крайс — такой же профессионал, такая же холодная голова. Они читают друг друга по следам ещё до того как увидят лицо.
Набережные Челны, 1977 год.
В подвале обычной пятиэтажки Мансур Салфин учит пацанов держать удар, подчиняться дисциплине и жить по своим правилам. Для многих это становится спасением от улицы. Но спустя четверть века тот самый порядок обернётся системой страха, а железная воля — властью, за которую придётся платить сотнями лет тюремных сроков.
«29-й комплекс» — роман о том, как советский двор превращается в беспощадную машину, а дворовой кодекс — в закон сильнейшего.
Это история людей, строивших свой мир по единственным знакомым им правилам, и цена, которую заплатит каждый: тот, кто отдавал приказы, тот, кто исполнял, и тот, кто просто стоял рядом.
В подвале обычной пятиэтажки Мансур Салфин учит пацанов держать удар, подчиняться дисциплине и жить по своим правилам. Для многих это становится спасением от улицы. Но спустя четверть века тот самый порядок обернётся системой страха, а железная воля — властью, за которую придётся платить сотнями лет тюремных сроков.
«29-й комплекс» — роман о том, как советский двор превращается в беспощадную машину, а дворовой кодекс — в закон сильнейшего.
Это история людей, строивших свой мир по единственным знакомым им правилам, и цена, которую заплатит каждый: тот, кто отдавал приказы, тот, кто исполнял, и тот, кто просто стоял рядом.
Девятнадцатилетняя Лия Грассо и не предполагает, что ее семья - один из самых могущественных мафиозных кланов. Всё меняется, когда с банковских счетов начинают пропадать денежные средства, и девушка оказывается вовлеченной в происходящие события.
Пьер Андерсен не мыслит себя без программирования. Судьба ставит его перед выбором: продолжить блестящую карьеру или принять предложение, от которого зависит жизнь самых близких людей.
Пьер Андерсен не мыслит себя без программирования. Судьба ставит его перед выбором: продолжить блестящую карьеру или принять предложение, от которого зависит жизнь самых близких людей.
Челнинские рассказы — это истории, основанные на реальных событиях, и произошедшие в городе Набережные Челны.
Возможно, в книге написано и про Вас.
Возможно, в книге написано и про Вас.
Внутри, за закрытыми воротами склада, часто захлопали винтовки и револьверы, кто-то кричал от боли, кто-то ругался. Мы втроём, заняв позицию в тридцати шагах возле ворот, ждали синей ракеты, сообщавшей об обнаружении невесты принца и разрешавшей нам войти внутрь.
Первая встреча разведчика Руссо и доктора Франкенштейна на территории закрытой военной базы. Самое начало пути Руссо.
— Выбирай, маленькая. Один из нас.
Голос Марка — лёд у моего уха. Пальцы Дамира — огонь на моём бедре.
— Я не выберу.
— Тогда, — шепчет младший, и я чувствую его улыбку кожей, — мы поделим.
Долги отца сделали меня товаром. Особняк Равинских — клеткой. А два брата-мафиози — приговором, от которого не сбежать. Старший, Марк, — холодный, властный, привыкший владеть. Младший, Дамир, — дерзкий, горячий, привыкший брать. Между ними давно идёт тихая война за власть в семье — и впервые они хотят одно и то же. Меня. Я должна их ненавидеть. Я должна бояться. Но когда дверь моей спальни открывается дважды за одну ночь — я понимаю, что эти двое не делят добычу. Они делят женщину, ради которой готовы сжечь город.
Голос Марка — лёд у моего уха. Пальцы Дамира — огонь на моём бедре.
— Я не выберу.
— Тогда, — шепчет младший, и я чувствую его улыбку кожей, — мы поделим.
Долги отца сделали меня товаром. Особняк Равинских — клеткой. А два брата-мафиози — приговором, от которого не сбежать. Старший, Марк, — холодный, властный, привыкший владеть. Младший, Дамир, — дерзкий, горячий, привыкший брать. Между ними давно идёт тихая война за власть в семье — и впервые они хотят одно и то же. Меня. Я должна их ненавидеть. Я должна бояться. Но когда дверь моей спальни открывается дважды за одну ночь — я понимаю, что эти двое не делят добычу. Они делят женщину, ради которой готовы сжечь город.
— Сними платье. Сама.
Его голос низкий, тяжёлый, как виски в его стакане. Я стою посреди чужой спальни, босиком, и понимаю — если послушаюсь, обратно дороги не будет. А если не послушаюсь… он всё равно получит своё. Только медленнее. Дольше. Так, что я буду умолять.
— Я обещал не брать того, что ты не отдашь сама, девочка. Так отдай.
Мой муж проиграл деньги человеку, которому в этом городе не отказывают. А потом сбежал, оставив меня расплачиваться...
Его голос низкий, тяжёлый, как виски в его стакане. Я стою посреди чужой спальни, босиком, и понимаю — если послушаюсь, обратно дороги не будет. А если не послушаюсь… он всё равно получит своё. Только медленнее. Дольше. Так, что я буду умолять.
— Я обещал не брать того, что ты не отдашь сама, девочка. Так отдай.
Мой муж проиграл деньги человеку, которому в этом городе не отказывают. А потом сбежал, оставив меня расплачиваться...
Мне казалось, что мои кости переломлены, от многочисленных ударов Графа, я не могла пошевельнуться. Последние слова слышались менее отчётливо, как будто его губы, как и ночью, находились над моим ухом. Ещё ночью он шептал мне как я ему дорога, что я самое лучшее, что могло случиться в его жизни за последнее время. А сейчас он хладнокровно подошёл к могиле, разглядывая моё тело как кусок мяса.
— Я никогда не любил бракованные вещи! - произнёс он.
— Я никогда не любил бракованные вещи! - произнёс он.
Выберите полку для книги