Подборка книг по тегу: "немного юмора"

Детские прозвища имеют свойство прилипать навсегда. Особенно когда тебе семнадцать, ты влюблена в лучшего друга, а он до сих пор не замечает, что ты выросла.
Рома знает её всю жизнь. Знает, как она лазает по деревьям, играет в футбол и никогда не плачет. Но он не знает, как у неё перехватывает дыхание, когда он улыбается. Как она засыпает, думая о нём. Как больно ей слышать рассказы о его новых увлечениях.
Майя готова на всё, чтобы он увидел в ней не просто друга. Но готова ли она к тому, что может потерять его навсегда? И кто вообще придумал эту любовь, которая способна разрушить даже самую крепкую дружбу?

Потеряв истинную, я переехал в глухой городок в самой глубинке, решив стать одиноким волком.
Но все мои планы спутала девчонка с красным ёлочным шаром в руках. Эта неуклюжая неумеха - моя личная помощница! Она совершенно невыносима! Но при ее появлении моё сердце словно забилось заново. А почти исчезнувшая метка истинности вновь дала о себе знать.
Что это: случайность или новый шанс для того, кто всё потерял?

Я знаю, что нравлюсь им обоим, вижу, как они смотрят на меня, чувствую, как учащается их сердцебиение, когда они рядом со мной. Юра и Андрей. Высокие, красивые, загорелые, сексуальные до дрожи в коленках.
Что делать, если я не могу выбрать одного из них? Если они оба заставляют трепетать бабочек в моем животе? А может и не надо выбирать? Ой! Не знаю, решусь ли я на такое...

— Девушка, что вы мне голову морочите? — рычит на меня Орлов.
— Это ваш ребёнок! — сдув со лба чёлку, пытаюсь успокоить орущего малыша на своих руках.
— У меня нет детей, — цедит генеральный, явно закипая. — Как вы вообще просочились в мой кабинет? Забирайте вашего ребёнка и проваливайте отсюда!
— Он не мой! Он ваш! Вот вы и забирайте! — шиплю я и пытаюсь впихнуть ему в руки орущего кроху.
Генеральный брезгливо морщится и отходит от меня подальше.
Он не просто в ярости, в бешенстве. Взгляд голубых глаз цепко проходится по мне и гневно прищурившись по ребёнку.

Я лучшая студентка курса. Меня взяли на практику в корпорацию мечты. Только с самого начала всё пошло не так. И в мои обязанности вместо аналитики поставок, теперь входит… стать временной мамой для сына генерального.

Повеселимся?
А это возможно, если, возвратившись домой сюрпризом, застаёшь в спальне постороннюю женщину?
Рецепт найден: нужно встретить ночью пьяного бездомного мужчину и притащить его домой с мыслью: «У нас равноправие! Если мужу можно…»
Точно: жилплощадь у нас общая, значит, не только благоверному позволено приглашать туда левых девиц.
И вот пытаюсь повеселиться в квартире, полной чужих людей, выбранных специально и подобранных случайно.

Я оказалась в другом мире, у моего питомца тяжёлая психотравма, а всё из-за того, что один бестолковый дракон за сыном недосмотрел. И хоть бы извинился за своего драконёнка! Так нет, рычит, угрожает и... замуж зовёт! Выходи, говорит, за меня, а то хуже будет. А бывает хуже? Ведь я-то хочу вернуться домой и завести нормальную семью и собственных детей. А весь этот фарс мне даром не нужен. Тоже мне, привалило счастье, мужик с огоньком...

  За спиной слышится крик Фридриха:
 – Света стой... Света...ты не так всё поняла.
 Выбегаю на улицу и мчусь к воротам, чтобы покинуть это злосчастное место.
 Но он догоняет меня и хватает за локоть:
–Света...стой...да остановись же ты уже...дурёха... давай поговорим.
 Я медленно разворачиваюсь к нему и устремляю на него яростный взгляд.
 Отдышавшись, он продолжает:
  – Свет, во-первых — это не то, что ты думаешь....
 Не дав ему договорить, срываюсь на крик:
 – Ну да, обычно сцены измены именно с этих слов и начинаются. Тебе не кажется это банальным? Может придумаешь что-то другое? — отвечаю ему с сарказмом.
– Хорошо, — поднимает он ладони в примирительном жесте. – С чего ты решила, что ты можешь вот так вот заявляться ко мне на работу? — заявляет он сурово, нахмурив брови.
– Значит так, да? Без проблем. Только никогда больше, даже мысленно, меня не трогай. — угрожаю ему пальцем.
Сняв крышку с торта, размахиваюсь и впечатываю в его лицо торт и ухожу.

ЭКСКЛЮЗИВ

— Значит, это конец? — он стоит ко мне спиной. Я вижу, как напряжено его тело.

— Да, это конец. Твои вещи уже собраны. В конверте деньги. Решай сама, оставить ли этого ребенка или нет. — Он замолкает, а потом добивает меня словами: «Я верил тебе, а ты изменяла. Еще и это принесла в мой дом». — Кирилл поворачивается ко мне. В его глазах собран весь арктический холод — уходи, Ася. Уходи.

~•~•~•~

— Мама, сегодня к нам приходили новые спонсоры школы. Там был такой красивый дядя. — Дочка мечтательно закатила глаза. Я впервые вижу ее такой — Знаешь, он очень добрый, и глаза у него, как у меня. Мне даже показалось, что мы похожи. — Я смотрю на дочь через зеркало заднего вида. София задумчиво улыбается, глядя в окно. А я не могу объяснить природу своего волнения. Еще и спонсоры какие-то. Завтра обязательно спрошу об этом в музыкальной школе.

— Эй, вы здесь?! — крикнула я в темнеющий проём. — Мужчина! Я могу спросить? Эй!
Никто не отозвался. Я поднялась на крылечко и постучала в косяк.
— Эй! Есть кто? — снова позвала я, заглядывая в открытую дверь.
Где-то журчала вода. Я огляделась. И опасливо шагнула в дом.
— Мужчина? У меня вопрос! — робко позвала я.
— Ну чего тебе ещё? — раздался за спиной его раздражённый бархатистый голос, и я взвизгнула, подпрыгнув.
— Боже, вы меня напугали, — хватаясь за сердце, повернулась к нему.
Но лучше бы я этого не делала!

— Вот когда вспомню, тогда и поговорим. — фыркнула та. — А сейчас вези меня домой. Я только из больницы и нянчить никого не собираюсь.
— Я и так везу тебя домой! В наш дом, Аня! Ты моя жена, мать моих детей! Тебе сорок лет! Тебе никого не нужно нянчить! Наши дети уже взрослые и самостоятельные! К тому же их нет дома! Полина учится в соседнем городе, а Максим в лагере!
— Ты чё, страх потерял? Ты почему на меня голос повышаешь, дядя? Ты мне отец, что ли? Что ты повторяешь одно и то же? Как попугай, ей-богу! Это тебе пятьдесят почти! А мне двадцать, что бы ты там ни говорил!
Атмосфера накалялась. Грани мужского терпения были всё ближе. Анна стала просто невыносимой в своей амнезии. Анна стала той, кем и была когда-то. С ужасом, Паша признал страшное — его жена не просто забыла двадцать лет своей жизни, она стала той двадцатилетней стервой, за которой он увивался много лет назад.
— Мне не пятьдесят, а сорок шесть.
— А разница? Я её не вижу! Ты старый, Паш!