— Увы, ты не Дэнчик… — вздыхает Эвелина.
Она бросает на журнальный столик конверт. Предполагаю, с результатом теста ДНК и вердиктом, что мне тут не место.
Это ожидаемо. Не мог я выбрать в качестве спутницы жизни эту капризную, взбалмошную брюнетку.
— Ладно. Пойду. Спасибо за кров, — собираюсь встать, но девушка резко подаётся ко мне.
— Нет. Стой. Это ничего не меняет. Ты всё равно одно лицо с Дэном. Мне этого будет достаточно. Сделай мне бэбика?
— Кого? — давлюсь воздухом.
— Ре-бён-ка. Ты похож на Дэна, он будет похож на тебя. У меня останется напоминание о любимом.
Эта логика не понятна, как и большинство “разумных” идей Эвы.
— Тебе лечиться надо. Пожалей ребёнка. Какое будущее ему светит? Дети от бомжа и душевнобольной не должны рождаться.
Мне не нравится применять к себе это определение, но я без имени, без прошлого, без определённого места жительства.
Я не помню себя, но я не сошёл с ума и не собираюсь делать ребёнка этой чокнутой.