Мажор и женщина в погонах. Очень горячий арест

— Я же всё равно рано или поздно тебя закрою, — говорю я, стоя в обезьяннике, привалившись спиной к решётке. Голос звучит твёрдо, но внутри всё дрожит от напряжения. — Допрыгаешься, мажорчик.
— А может, вместе попрыгаем? — Точилин в один шаг пересекает камеру и прижимается ко мне, вдавливая в металлические прутья. Его дыхание обжигает кожу на шее. Он смотрит на меня насмешливо, дерзко, с вызовом. — Как ты на это смотришь? — его шёпот звучит так близко, что мурашки бегут по спине.
Горячая волна бежит по напряжённому телу, когда мужская рука скользит по моей щеке, подбираясь к губам. Я чувствую терпкий, с нотками цитруса и древесины запах его одеколона. В груди что‑то сжимается, но я резко перехватываю широкую кисть и завожу ее за спину Глеба. Он слегка кривится от боли, но не произносит ни слова. Я наклоняюсь ближе, прикасаюсь к гладко выбритой щеке языком и шепчу:
— Шалишь, мальчик. Ещё раз протянешь ко мне руки — останешься инвалидом.