Моя проданная девочка

— Ты предлагаешь мне пойти к нему на панель? Продать меня решил?

— Помолчи, — рычит Семён. — Какая панель? Жить будешь барыней. В особняке, на шелковых простынях. Жрать ананасы с икрой. А взамен он закрывает всю мою расписку. С процентами, со штрафами. И матери твоей на кардиологию подкинет. Ей операция нужна, забыла? Или пусть здесь загнется на диване от приступа?

Я вскакиваю с места. Стул с грохотом валится назад, ударяясь об облезлую тумбу.

— Мама! — кричу я, хватая ее за иссохшие, ледяные плечи. — Скажи ему! Скажи, что он бредит! Мама, посмотри на меня!

Вера медленно поднимает затуманенные, воспаленные глаза. В них нет гнева. Нет сопротивления. Только бездонная, липкая муть слабости и вины.

— Агаточка... — еле слышно сипит она сухими, потрескавшимися губами. — Ну а как нам быть? Сама подумай... Семёна ведь убьют. И нас по миру пустят. За долги отберут квартиру. На улице окажемся. А ты молодая... красивая. Перетерпишь. Ты же сильная девочка. Справишься.