Книги по тегу «абсурд»: ""

— Проходи, Ген. Кузьма, познакомься, это мой друг — Геннадий. — Илья громко говорит кому-то в квартире.
— Нет, Кузьмы, — отвечает женский голос. И у меня такое ощущение, что он вокруг и везде.
— А-а-а, это ты? — Бур недовольно морщится.
— Да, я.
— Бур, у тебя «умный дом»? Круто! — догадываюсь я.
— У меня умный домовой.
— В запое твой домовой, — снова женский голос. Недовольно.
— А это кто говорит?
— Жена его, Алиска.
— Мы разводимся.
— Да вы каждые пять лет разводитесь, — друг машет рукой. И мне: — Не обращай внимания, у них постоянно какие-то склоки.
— Это потому что каждые пять лет у него кризис, а между кризисами разные закидоны. Так что готовь мне комнату.
— Ширму в своей поставите и хватит.
— А кровать?
— Раскладушка есть, или надувной матрас купите. Тем более, кровать для вас — это формальность. А там, глядишь, Кузя выйдет из запоя, купит тебе смартфон, юбку, шубку, и Алиса начнет щебетать как неугомонная канарейка.
— Не купит, все просрал твой Кузя.

Эрол, человек из нашего времени, походящий на ковбоя в тёмном фэнтези мире, впервые столкнётся с абсурдом реальности. Грань между нормой и абсолютом хаоса и юмором ведьмы исчезнет. Разговоры за столом о чём угодно, но точно не о том силуэте, что стоит у барной стойки.

Измена, крапива и труп в малиннике — обычный день на даче под Выборгом.
Когда Катерина застала мужа в теплице с подругой, она думала, что хуже уже не будет. Крапиву в руки и в погоню – отхлестать предателей! Но ночью в малиннике объявился инопланетянин, утром приехал красавчик-копатель, а в кустах нашелся труп. Теперь Катя — главная подозреваемая, вокруг строят козни и что-то скрывают четверо убийц, и только один человек знает правду, но, как назло, молчит. Потому что покойники, в принципе, не болтливы.
Ироничный детектив про любовь, измену и ландшафтный дизайн.

*
- Интересные у вас, хозяйка, органические удобрения… - Алексей смотрит то на меня, то на труп, а я как рыба ртом воздух ловлю, а ничего вразумительнее «эээ» наружу не лезет.
- Можем поглубже прикопать, — подмигивает мужик с лопатой, — но за тройной тариф.
Он серьезно сейчас, что ли? Реально предлагает мне зарыть улики вместе с телом?! Я что – вызвала криминального решалу вместо ландшафтного дизайнера???

Когда-то давно в государстве под названием Аннотация водились буквы. Со временем их стало настолько много, что они начали выталкивать друг друга. В итоге появилась данная летопись.

Во двор Валентина упала летающая тарелка.
Он хотел сдать её во «вторчермет» — давали пятерку.
Хотел продать учёным — сбили цену до десяти.
Хотел сделать сенсацию — попросили прийти с вампиром.
А потом вокруг за одну ночь построили дороги, отремонтировали школу и засадили поля подсолнухами. И все почему-то решили, что это сделали не пришельцы.
Валентин пытался объяснить. Но правда оказалась никому не нужна.

Кругом суета. Каталка встает в коридоре. На ней — я. Слабость. В боку что-то дико дергает, и горячо. Перед глазами то и дело сильно плывет.
— Колотая рана с повреждением внутренних органов. Большая потеря крови.
— Срочно на анализ.
— Где Василиса?
— Не можем дозвониться, трубку не берет.
— Плохо...
— Давление падает.
— Готовьте операционную. Срочно!
Я еду... или плыву... Хрен знает... На лицо надевают кислородную маску. Голоса удаляются или тускнеют, не понимаю. Реальность размывается, будто я погружаюсь под толщу воды, и все хуже и хуже видно.
— Быстрее!
— Где Медведев?
— Идет он.
А я наблюдаю за всем этим хаосом, но уже будто со стороны, привалившись к стене.
Василиса моя бежит откуда-то, на ходу застёгивая халатик на груди, вся запыхавшаяся, щёки горят, волосы растрепаны, испуганная.
Интересно, и откуда это она такая? Сейчас же пойду и разберусь с охраной, чтобы все камеры мне показали. Мигом. Где она и с кем была? И тогда всем кранты!
Подрываюсь от стены и иду на вы

После Исчезновения в городе не осталось никого — кроме тех, кто появляются, когда тебе особенно больно, стыдно или страшно. Они ничего не делают. Они просто смотрят. И однажды я понял, что больше не хочу быть чьим‑то зрелищем.

У Шрама не было сердца. У Шрама был шрам. От лба до колена левой ноги. А потом на его пороге появилась она. Она умела варить борщ.
— Беру, — сказал Шрам.
И его жизнь круто изменилась: теперь в ней есть Наташа, коты и соседи, которые боятся спускаться по лестнице. И загадка: почему пять килограммов свеклы — это слишком много для кастрюли в два литра?
История о том, как из самого страшного человека в подъезде получается гостеприимный хозяин.
И о том, что борщ — это серьёзно.

На площадке громко говорю:
— Кузьма, Гена пришел!
Дверь квартиры открывается, я захожу и сразу застываю. В коридоре включается свет, но я глохну от атмосферы. Из большой комнаты детский плач на разные голоса, где-то льется вода, в кухне шумит вытяжка, на плите свистит чайник, таймер пронзительно пиликает. Но все это перекрывает нервно-истеричная ругань Кузьмы с Алисой.
— Ты что делаешь?
— Памперс надеваю.
— Сначала подмой его.
— Я подмыл.
— Ты себя так подмой, после того, как в штаны сходишь!
— Че не так?!
— Ты видишь, он орет? Ему не нравится.
— Они все орут. И почти всегда.
— Потому что голодные, а ты долго возишься!
— Я один, а их трое!
— И что? Делай быстрее!
— Иди отсюда и не мешай, лучше следи за приготовлением еды!
— Гена, проходи, Илья дома, — Алиса невидимо перемещается на кухню.
— Черт! — из кухни грохот, хлопанье дверцами, пшиканье. — Тццц! Перегрела!

— Дядя, ты не видел здесь Мулку?
Оборачиваюсь, и мои глаза падают к земле. Маленькая кнопка с растрепанными косичками и веснушками на носу, по-деловому уперев руки в бока, смотрит на меня снизу вверх.
— Мулку? — удивляюсь.
— Нет! Мулку! — будто поправляет меня, со взрослой нетерпимостью. Но я не понимаю.
— А кто это?
— Мулка — это наша кошка. Она плопала.
— А! Понял. Нет, не видел.
— Ясно. Опять загуляла.
Я чуть не прыскаю от такого замечания. Девчушка совсем маленькая, не больше пяти лет.
— А ты тут откуда взялась? Скоро стемнеет. Где твоя мама?
— Мама лаботает, — кивает на больницу. — И Мулка ушла, — вздыхает.— Никаких сил на них нет.
— Тебя как зовут-то? — интересуюсь у этой деловой.
— Настя. А тебя как?
— Олег или Горыныч.
— Голыныч? Смешно. Как в сказке.
— А сказка — она у вас тут кругом, Насть.
— Не велю. Я узе взлослая. Но ты похош. Только голова одна.
Усмехаюсь на ее замечание. Забавная такая. Мимика... Забаву напоминает чем-то...
И меня снова дергает внутри о