Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Из раздумий Алену вырвал звонок в дверь. Встрепенувшись, девушка посмотрела на часы – начало девятого. Нет, гости не могли прийти так рано. Наверняка соседка забежала за солью.
Еще не до конца отойдя от размышлений, Алена распахнула дверь, даже забыв глянуть в "глазок" или хотя бы спросить дежурное "кто там". И отпрянула, увидев на пороге мужчину.
– Ой! – пискнула она, отшатываясь вместо того, чтобы быстро захлопнуть дверь обратно. – Вы кто? Вам чего… кого?
Еще не до конца отойдя от размышлений, Алена распахнула дверь, даже забыв глянуть в "глазок" или хотя бы спросить дежурное "кто там". И отпрянула, увидев на пороге мужчину.
– Ой! – пискнула она, отшатываясь вместо того, чтобы быстро захлопнуть дверь обратно. – Вы кто? Вам чего… кого?
Эксклюзивно на Литмаркет!
– Привыкай. Мы все здесь не мальчики-одуванчики, – ещё больше сокращает между нами расстояние, издёвкой опаляя мои губы. – Так что либо терпи, либо тормози автобус и вали домой.
– Я не терпила, – цежу сквозь зубы.
– Кто бы сомневался. Вот только свой характер будешь в другом месте показывать. Сейчас ты не в том положении, чтобы гнуть свою линию, так что придётся играть по моим правилам. Раздевайся, – грозно гремит его приказ, заставивший впасть в ступор.
– Привыкай. Мы все здесь не мальчики-одуванчики, – ещё больше сокращает между нами расстояние, издёвкой опаляя мои губы. – Так что либо терпи, либо тормози автобус и вали домой.
– Я не терпила, – цежу сквозь зубы.
– Кто бы сомневался. Вот только свой характер будешь в другом месте показывать. Сейчас ты не в том положении, чтобы гнуть свою линию, так что придётся играть по моим правилам. Раздевайся, – грозно гремит его приказ, заставивший впасть в ступор.
"— Готова? — кривит он свои манящие губы в тонкой усмешке.
— К чему? — чуть хриплым голосом спрашиваю я, делая шаг вперёд, приближаясь к нему всё ближе и ближе.
На слишком опасное расстояние.
— К подписанию контракта. Самого важного контракта в твоей жизни, — ухмыляется мой босс. И я замечаю, что его дорогая итальянская рубашка расстёгнута, и в открывшуюся прорезь видно загорелую кожу..."
***
Я ненавижу своего босса. За то, что он сумел купить меня, и я была вынуждена пойти на его условия. За то, что он ни во что меня не ставит. Но при этом постоянно соблазняет меня.
Или мне всё это только кажется, и на самом деле это я не могу без него? Не могу просто взять и уволиться, потому что ни за что не хочу с ним расставаться?
Одно я знаю точно: я доработаю до конца нашего контракта, но даже после него он не сможет забыть меня.
— К чему? — чуть хриплым голосом спрашиваю я, делая шаг вперёд, приближаясь к нему всё ближе и ближе.
На слишком опасное расстояние.
— К подписанию контракта. Самого важного контракта в твоей жизни, — ухмыляется мой босс. И я замечаю, что его дорогая итальянская рубашка расстёгнута, и в открывшуюся прорезь видно загорелую кожу..."
***
Я ненавижу своего босса. За то, что он сумел купить меня, и я была вынуждена пойти на его условия. За то, что он ни во что меня не ставит. Но при этом постоянно соблазняет меня.
Или мне всё это только кажется, и на самом деле это я не могу без него? Не могу просто взять и уволиться, потому что ни за что не хочу с ним расставаться?
Одно я знаю точно: я доработаю до конца нашего контракта, но даже после него он не сможет забыть меня.
Дорогой Дедушка Мороз! В этом году я вела себя хорошо и совершенно не понимаю, почему ты решил отнести меня к списку непослушных детей и наградил… нет, не угольком, а одним несносным драконом! Мало того, что в первый же день знакомства реликтовая ящерица умудрился вывести меня из себя, так еще и никак не оставит в покое! Понимаю, что не в твоих правилах принимать подарки обратно, но этот я бы тебе с удовольствием вернула. Не желает уходить? Ничего! Он еще плохо знает, с кем связался!
А тут новая напасть: под самый праздник пропала моя подруга, а я сама оказалась втянута в жуткую историю, которая началась со странного письма. Может, повременить пока с возвратом подарочка? Ведь кто защитит лучше, чем могущественный черный дракон? Главное, чтобы он сам не прибил меня где-нибудь по-тихому...
А тут новая напасть: под самый праздник пропала моя подруга, а я сама оказалась втянута в жуткую историю, которая началась со странного письма. Может, повременить пока с возвратом подарочка? Ведь кто защитит лучше, чем могущественный черный дракон? Главное, чтобы он сам не прибил меня где-нибудь по-тихому...
— Свадьбы не будет! — заявила в ЗАГСе подруга и нагло ухмыльнулась.
— Что ты делаешь?
— То, что давно должна была сделать. Я люблю Вадима и не отдам его тебе.
— Вадим любит меня… — ответила я и посмотрела на жениха. Вадим почему-то молчал, что было совсем на него не похоже. — Вадим?
— Рита, не устраивай цирк, — хрипло одернул он подругу, обнял меня одной рукой. — Мы с Катей поженимся сегодня.
— А я? — дрогнувшим голосом сказала Рита. — Все, что было, для тебя ничего не значило? Ты ведь говорил, что с ней только из-за отца. Зачем тебе эта пустышка?
— Ты пьяна и несешь чушь…
— Я впервые говорю правду. Мне надоело притворяться.
— Вадим? — неживым голосом позвала я. — Это правда?
Гадкие слезы поползли по щекам и размыли черты его лица. Он схватил меня за плечи и развернул к себе.
— Кать, я напился тогда, это случайно вышло…
— Что ты делаешь?
— То, что давно должна была сделать. Я люблю Вадима и не отдам его тебе.
— Вадим любит меня… — ответила я и посмотрела на жениха. Вадим почему-то молчал, что было совсем на него не похоже. — Вадим?
— Рита, не устраивай цирк, — хрипло одернул он подругу, обнял меня одной рукой. — Мы с Катей поженимся сегодня.
— А я? — дрогнувшим голосом сказала Рита. — Все, что было, для тебя ничего не значило? Ты ведь говорил, что с ней только из-за отца. Зачем тебе эта пустышка?
— Ты пьяна и несешь чушь…
— Я впервые говорю правду. Мне надоело притворяться.
— Вадим? — неживым голосом позвала я. — Это правда?
Гадкие слезы поползли по щекам и размыли черты его лица. Он схватил меня за плечи и развернул к себе.
— Кать, я напился тогда, это случайно вышло…
❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️
Дверь распахивается и в дом входит девушка.
Я узнаю ее. Это та скромная медсестричка, которая ухаживала за мной, когда я с ножевым попал в больницу девять месяцев назад.
У нее в руках детская переноска.
— Они преследуют нас. Помоги, — еле шевелит губами, глядя на меня. Ставит переноску и делает шаг ко мне, но начинает оседать. Я подхватываю ее за секунду до того, как она упадет на пол.
Оскар берет на руки шевелящийся комочек.
— Кто это? — нервно сглатываю, уже предчувствуя, что мой мир вот-вот перевернется.
— Кажется, это… твой сын.
* * *
Он носит шрамы на лице и на душе, о которых ни с кем не делился, но случайная беременность взрывает его мир и сводит с девушкой, слишком милой и хорошей для такого, как он.
Сможет ли он распознать любовь, а главное, удержать ее?
Дверь распахивается и в дом входит девушка.
Я узнаю ее. Это та скромная медсестричка, которая ухаживала за мной, когда я с ножевым попал в больницу девять месяцев назад.
У нее в руках детская переноска.
— Они преследуют нас. Помоги, — еле шевелит губами, глядя на меня. Ставит переноску и делает шаг ко мне, но начинает оседать. Я подхватываю ее за секунду до того, как она упадет на пол.
Оскар берет на руки шевелящийся комочек.
— Кто это? — нервно сглатываю, уже предчувствуя, что мой мир вот-вот перевернется.
— Кажется, это… твой сын.
* * *
Он носит шрамы на лице и на душе, о которых ни с кем не делился, но случайная беременность взрывает его мир и сводит с девушкой, слишком милой и хорошей для такого, как он.
Сможет ли он распознать любовь, а главное, удержать ее?
- Да, чтоб ты сдох, ск@тина! — кричу и выбрасываю наспех собранные вещи мужа из окна.
Мои слова звучат слишком громко, и эхо гулко разносит их по двору новенького жилого комплекса. В ответ летит веселое гиканье и хохот. Молодежь, вооруженная смартфонами сразу включает съемку, а я продолжаю стоять у окна.
***
За несколько часов до Нового года я узнаю что у мужа давно есть любимая женщина и это не я.
Я - просто жена.
Больно? Очень! Но я справлюсь. Никаких переживаний, гордых побегов из дома и слез! Пусть сам катится к своей ненаглядной, а меня ждет новая жизнь и, возможно, новая любовь. Вот только с любовью не все так просто.
Новые знакомства, ложь, страх предательства и недоверие...
Мои слова звучат слишком громко, и эхо гулко разносит их по двору новенького жилого комплекса. В ответ летит веселое гиканье и хохот. Молодежь, вооруженная смартфонами сразу включает съемку, а я продолжаю стоять у окна.
***
За несколько часов до Нового года я узнаю что у мужа давно есть любимая женщина и это не я.
Я - просто жена.
Больно? Очень! Но я справлюсь. Никаких переживаний, гордых побегов из дома и слез! Пусть сам катится к своей ненаглядной, а меня ждет новая жизнь и, возможно, новая любовь. Вот только с любовью не все так просто.
Новые знакомства, ложь, страх предательства и недоверие...
Похоже Олег и вправду решил загладить вину. Ужин он готовил редко, да и вообще домашние дела были не про него. Марина знала, что Катя права. Через пару недель снова начнутся придирки и скандалы. Чем чаше она прощала его, тем меньше длилась его благодарность. В один прекрасный момент он просто решит, что она обязана. Ведь она – его жена.
Марина вошла в квартиру и, не включая в прихожей свет, долго возилась со шнурками. По коридору тяжело и быстро застучали костыли, и пару минут спустя перед ней появился Олег. Он одной рукой помог жене раздеться. Марину раздражало его внимание. Но супруг, как и обещал вчера, всеми силами старался залатать их треснувшую уже во многих местах семейную лодку. В такие моменты Олег был утомительно разговорчив: интересовался ее делами на работе, новыми пациентами, не забывая, отпускать остроты насчет собственного увечья и того, что теперь его горячо любимая супруга будет уделять ему больше внимания. Мара сносила его болтовню и плоские шутки с безразличием.
Марина вошла в квартиру и, не включая в прихожей свет, долго возилась со шнурками. По коридору тяжело и быстро застучали костыли, и пару минут спустя перед ней появился Олег. Он одной рукой помог жене раздеться. Марину раздражало его внимание. Но супруг, как и обещал вчера, всеми силами старался залатать их треснувшую уже во многих местах семейную лодку. В такие моменты Олег был утомительно разговорчив: интересовался ее делами на работе, новыми пациентами, не забывая, отпускать остроты насчет собственного увечья и того, что теперь его горячо любимая супруга будет уделять ему больше внимания. Мара сносила его болтовню и плоские шутки с безразличием.
… А дальше слышу разговор в коридоре, от которого мне становится совсем плохо. Холодок пробегает по спине, сердце мгновенно сжимается. Глаза округляются от ужаса понимания, кто пришёл.
– Зачем ты звонил? У меня важная встреча, спешу.
– Сам посмотри. В комнату проходи, там тебя ждёт сюрприз.
Когда Егор заходит, вижу, как меняется его лицо. Прикрываю руками грудь, стыдно. Слёзы непроизвольно катятся по лицу, даже не пытаюсь их вытирать.
– Егор... – всё, что получается сказать,только всхлипываю.
– Помнишь брат, что я говорил про неё? Как она быстро захочет ко мне в постель? Ну вот, довольно быстро прыгнула. Причём без всякого сомнения и стеснения, – усмехается.
Егор молча смотрит на меня, потом на Дениса, разворачивается и уходит.
– Зачем ты звонил? У меня важная встреча, спешу.
– Сам посмотри. В комнату проходи, там тебя ждёт сюрприз.
Когда Егор заходит, вижу, как меняется его лицо. Прикрываю руками грудь, стыдно. Слёзы непроизвольно катятся по лицу, даже не пытаюсь их вытирать.
– Егор... – всё, что получается сказать,только всхлипываю.
– Помнишь брат, что я говорил про неё? Как она быстро захочет ко мне в постель? Ну вот, довольно быстро прыгнула. Причём без всякого сомнения и стеснения, – усмехается.
Егор молча смотрит на меня, потом на Дениса, разворачивается и уходит.
— Поднимись, — велю ей.
— Что? Зачем? — шепчет она, округляя глаза.
— Живо! Встань и повернись к окну.
Девушка заметно пугается, но выполняет приказ: встает, смотрит на меня из-подо лба и подходит к окну, вполоборота поглядывая на меня через плечо.
— Теперь сними бретели и позволь платью упасть на пол.
— Что?! Нет! — И мягче: — Пожалуйста, не надо.
Подхожу к ней, беру ее за подбородок и смотрю в глаза, давлю взглядом:
— Ты теперь моя личная игрушка и будешь делать все, что я скажу, когда скажу и как, поняла? Иначе мне надоест с тобой играть. А ты знаешь, что делают с надоевшими игрушками?
— Выбрасывают? — заикаясь, спрашивает она сквозь сцепленные зубы.
— Хуже, солнышко, гораздо хуже. Будь послушной девочкой и радуй меня, и тебе не придется этого узнать, а я буду хорошо о тебе заботиться. Еще раз спрашиваю, поняла?
Я сорвала его сделку на огромную сумму денег, и за это он присвоил меня в качестве игрушки. Не знаю, что будет дальше, но теперь я его собственность.
— Что? Зачем? — шепчет она, округляя глаза.
— Живо! Встань и повернись к окну.
Девушка заметно пугается, но выполняет приказ: встает, смотрит на меня из-подо лба и подходит к окну, вполоборота поглядывая на меня через плечо.
— Теперь сними бретели и позволь платью упасть на пол.
— Что?! Нет! — И мягче: — Пожалуйста, не надо.
Подхожу к ней, беру ее за подбородок и смотрю в глаза, давлю взглядом:
— Ты теперь моя личная игрушка и будешь делать все, что я скажу, когда скажу и как, поняла? Иначе мне надоест с тобой играть. А ты знаешь, что делают с надоевшими игрушками?
— Выбрасывают? — заикаясь, спрашивает она сквозь сцепленные зубы.
— Хуже, солнышко, гораздо хуже. Будь послушной девочкой и радуй меня, и тебе не придется этого узнать, а я буду хорошо о тебе заботиться. Еще раз спрашиваю, поняла?
Я сорвала его сделку на огромную сумму денег, и за это он присвоил меня в качестве игрушки. Не знаю, что будет дальше, но теперь я его собственность.
Выберите полку для книги