Книги по тегу «петербург»: ""
1825 год. Молодой граф Владимир Новосильцев — завидный жених, отличная партия для любой знатной и богатой невесты Петербурга и Москвы. Но предложение одной девушке он уже сделал. Вот только Екатерина Орлова, его мать, совершенно не рада такой самодеятельности.
Конец 19 века, Санкт-Петербург
В жизни петербургской красавицы Клер имеются тайны и драмы. Но стоит появиться на горизонте богатому жениху, все переворачивается вверх дном. Сон становится явью, а явь превращается в ад... Друзья оказываются врагами, враги - друзьями, мертвые оживают, а живые теряют человеческий облик. И только синий шарфик на могиле погибшего поэта может дать Клер свободу и ответы на все незаданные вопросы...
В жизни петербургской красавицы Клер имеются тайны и драмы. Но стоит появиться на горизонте богатому жениху, все переворачивается вверх дном. Сон становится явью, а явь превращается в ад... Друзья оказываются врагами, враги - друзьями, мертвые оживают, а живые теряют человеческий облик. И только синий шарфик на могиле погибшего поэта может дать Клер свободу и ответы на все незаданные вопросы...
— Кис-кис-кис, — донеслось откуда-то с высоты. Это я «кис-кис»? А, ну да... Я сейчас именно она. Опомнившись, подняла взгляд на источник звука и увидела мокрого широкоплечего парня в крупных очках, с взлохмаченными волосами и рюкзаком на одном плече.
— Привет, красавица! — ласково заговорил незнакомец и присел на корточки возле моего ненадежного убежища. Девушке всегда приятно слышать комплименты, даже когда она в кошачьей шкурке.
— Привет, красавица! — ласково заговорил незнакомец и присел на корточки возле моего ненадежного убежища. Девушке всегда приятно слышать комплименты, даже когда она в кошачьей шкурке.
Он — Август Кроу, маг и алхимик из старой Европы. Вот уже тысячу лет он служит своей вечноживущей королеве, что когда-то спасла его от смерти. Но королева заточена, и чтобы выбраться, она отправляет верного слугу, умелого обольстителя в современную реальность в поисках нового сосуда для перевоплощения...
Всю жизнь Маргарита водила экскурсии по чужим историям. В свой собственный сюжет она не верила. Особенно когда её «новогоднее чудо» обернулось первым — и самым красивым — предательством. Максим, архитектор её юности, вернулся, чтобы использовать её знания, её город и её доверие в своей грандиозной авантюре. Теперь у неё есть только одна ночь — с 31 декабря на 1 января, — чтобы перестать быть персонажем в чужом проекте. И, может быть, наконец написать свою историю.
Санкт-Петербург, середина XVIII века. Хранитель Кунсткамеры Андрей Вельяминов привык считать мир набором этикеток и каталожных номеров — пока в залы музея не вошла она. Жена известного натуралиста, женщина, чей взгляд опаснее любого заспиртованного яда. Между стеклянными сосудами с уродцами и диковинами разгорается страсть, способная разрушить репутации, карьеры и саму границу между нормой и безумием. Но главная тайна Кунсткамеры — маленький Амур в мутном растворе — хранит секрет, который изменит всё. Кто из троих охотник, а кто добыча? И что случается с теми, кого наука решает препарировать?
(3)
Князь Илья Андреевич Оболенский прожил шестьдесят три года, ни разу не усомнившись в двух вещах: русский человек не нуждается в европейских выдумках, а достоинство дворянина измеряется твёрдостью его убеждений. Пока в дом не вошла она — молодая невестка с французским воспитанием, английскими привычками и совершенно бесстыдным нововведением в своих покоях.
Ватерклозет.
Фаянсовая чаша с медными трубами, которая урчит, булькает, а по ночам — князь готов поклясться — шепчет что-то на чужом языке. Прислуга крестится, духовник хмурится, соседи шушукаются. А невестка лишь улыбается и приглашает гостей «оценить удобства на английский манер».
Это война. Война за порядок в доме, за честь фамилии, за право решать, что прилично, а что — срам. Но в Петербурге, городе воды и камня, где Нева отражает и дворцы, и нужники, ничто не остаётся тайным надолго. Под маской бытового анекдота прячется история о том, как упрямое сердце учится любить — и отпускать. О том, что прогресс иногда приходит в дом че
Ватерклозет.
Фаянсовая чаша с медными трубами, которая урчит, булькает, а по ночам — князь готов поклясться — шепчет что-то на чужом языке. Прислуга крестится, духовник хмурится, соседи шушукаются. А невестка лишь улыбается и приглашает гостей «оценить удобства на английский манер».
Это война. Война за порядок в доме, за честь фамилии, за право решать, что прилично, а что — срам. Но в Петербурге, городе воды и камня, где Нева отражает и дворцы, и нужники, ничто не остаётся тайным надолго. Под маской бытового анекдота прячется история о том, как упрямое сердце учится любить — и отпускать. О том, что прогресс иногда приходит в дом че
Она постучала в полночь — и принесла с собой запах духов, страха и большой беды.
Петербург, 1760-е годы. Аптекарский остров, где туманы с Невки пахнут тиной и тайнами. Иоганн Краузе — немецкий аптекарь с безупречной репутацией и тёмным ремеслом. Днём он готовит микстуры от кашля и мази от ревматизма. Ночью — варит «приворотные капли» для тех, кто готов платить золотом за любовь из склянки.
Он давно убедил себя, что продаёт лишь надежду. Плацебо для отчаявшихся сердец. Безвредный обман, который делает людей счастливыми.
Но этой ночью к нему приходит женщина с просьбой, от которой кровь стынет в жилах....
Петербург, 1760-е годы. Аптекарский остров, где туманы с Невки пахнут тиной и тайнами. Иоганн Краузе — немецкий аптекарь с безупречной репутацией и тёмным ремеслом. Днём он готовит микстуры от кашля и мази от ревматизма. Ночью — варит «приворотные капли» для тех, кто готов платить золотом за любовь из склянки.
Он давно убедил себя, что продаёт лишь надежду. Плацебо для отчаявшихся сердец. Безвредный обман, который делает людей счастливыми.
Но этой ночью к нему приходит женщина с просьбой, от которой кровь стынет в жилах....
Выберите полку для книги