Подборка книг по тегу: "ребенок"
– Ты взял эту… На нашей постели!
– Смени тон, – слова, словно пули, вылетали из него, добивая меня окончательно. – Я не обязан отчитываться, не обязан ничего объяснять. Я мужчина. Этого достаточно, чтобы не задавать никаких вопросов.
– Как ты можешь… – я не могла поверить тому, что слышу. – Я хочу развод!
– Не будет развода, Настя. Ты всё забудешь, и всё будет прекрасно. Зато в следующий раз, когда так глубоко окунёшься в какие-то дела, будешь помнить, что муж здесь и сейчас требует внимания, а не потом, когда-нибудь.
Почти год лечения и планирования... Я так мечтала подарить моему мужу ребенка, что не увидела, как он прямо перед моим носом изменял мне с другой... Или с другими?
– Смени тон, – слова, словно пули, вылетали из него, добивая меня окончательно. – Я не обязан отчитываться, не обязан ничего объяснять. Я мужчина. Этого достаточно, чтобы не задавать никаких вопросов.
– Как ты можешь… – я не могла поверить тому, что слышу. – Я хочу развод!
– Не будет развода, Настя. Ты всё забудешь, и всё будет прекрасно. Зато в следующий раз, когда так глубоко окунёшься в какие-то дела, будешь помнить, что муж здесь и сейчас требует внимания, а не потом, когда-нибудь.
Почти год лечения и планирования... Я так мечтала подарить моему мужу ребенка, что не увидела, как он прямо перед моим носом изменял мне с другой... Или с другими?
Что может быть пленительней лежащей женщины в купальнике? Полуобнаженные стройные тела девушек завладели вниманием Павла. Как бы он ни старался смотреть по сторонам или на море, болтая обо всем на свете, его взгляд непослушно возвращался и скользил по волнующим изгибам тел двух подружек. Особенно линия от талии, переходившая в манящие округлости бедер и плавно снисходившая до тонких щиколоток, будоражила в нем самые смелые фантазии.
Иногда, встречаясь с их взглядами, в которых читалось настороженность и скрытое смущение, он делал виноватое лицо и, вздохнув, обращал свой взор вдаль моря.
– А я знаю особенный массаж, который спасает кожу от солнечного ожога куда лучше, чем крем, – заявил он подругам.
– Это невозможно, – не поверила Полина. – Массаж наоборот может вызвать раздражение.
– Не веришь. Хочешь проверить?
Иногда, встречаясь с их взглядами, в которых читалось настороженность и скрытое смущение, он делал виноватое лицо и, вздохнув, обращал свой взор вдаль моря.
– А я знаю особенный массаж, который спасает кожу от солнечного ожога куда лучше, чем крем, – заявил он подругам.
– Это невозможно, – не поверила Полина. – Массаж наоборот может вызвать раздражение.
– Не веришь. Хочешь проверить?
— Блин, Саш. Хватит уже, а? — раздраженно сказал муж. — Ну, проснулась. Ну, поорала. Я задолбался этот ор каждый день слушать. Мне работать надо. Проект горит, а тут вы! — повысил он голос, и успокоившаяся было Варя тут же снова заплакала.
— Тише ты. Напугал ребенка.
— Тише! Напугал! Задолбало! — выкрикнул Давид. — Убирайтесь отсюда, — и тут же рявкнул на Варю: — Заткнись, мелкая! Заткнись!
— Прекрати, — попросила я. — Прекрати орать на дочь.
— Я больше не буду орать и вас терпеть не буду. Собирай манатки и вали отсюда куда хочешь.
— Тише ты. Напугал ребенка.
— Тише! Напугал! Задолбало! — выкрикнул Давид. — Убирайтесь отсюда, — и тут же рявкнул на Варю: — Заткнись, мелкая! Заткнись!
— Прекрати, — попросила я. — Прекрати орать на дочь.
— Я больше не буду орать и вас терпеть не буду. Собирай манатки и вали отсюда куда хочешь.
– Да вы что, издеваетесь, что ли?! – Я вскочила, даже не обратив внимания на стреляющую боль в лодыжке. – Я же сто раз сказала: я тренер! Тре-нер! Я даже не няня!
– Любая женщина может научиться уходу за ребёнком. У вас это в крови. Но не каждая способна защитить малышку.
– Защитить?
– Да. – Хрусталёв прошёлся по кабинету, смотря под ноги. – На Лилю уже трижды покушались.
– А… няни?..
– Что? Нет. С ними другая проблема, но сейчас важно другое. Вы имеете навыки самообороны, плюс натренированы физически. Многих нянь с такой формой вы знаете?
Получается, он хочет, чтобы я своей жизнью рисковала?!
– Я не могу взять на себя такую ответственность.
– Вы её уже взяли, – он указал на смятый договор, лежащий на столе. – Осталось только утрясти детали.
Из-за проделок тётки я вдруг стала мамой по контракту. К сожалению, вместе с дочкой я получила и мужа - самоуверенного и невыносимого магната, зацикленного на безопасности малышки.
– Любая женщина может научиться уходу за ребёнком. У вас это в крови. Но не каждая способна защитить малышку.
– Защитить?
– Да. – Хрусталёв прошёлся по кабинету, смотря под ноги. – На Лилю уже трижды покушались.
– А… няни?..
– Что? Нет. С ними другая проблема, но сейчас важно другое. Вы имеете навыки самообороны, плюс натренированы физически. Многих нянь с такой формой вы знаете?
Получается, он хочет, чтобы я своей жизнью рисковала?!
– Я не могу взять на себя такую ответственность.
– Вы её уже взяли, – он указал на смятый договор, лежащий на столе. – Осталось только утрясти детали.
Из-за проделок тётки я вдруг стала мамой по контракту. К сожалению, вместе с дочкой я получила и мужа - самоуверенного и невыносимого магната, зацикленного на безопасности малышки.
- Отвечай, Алиса. Два года назад ты скрыла от меня беременность? - прожигал меня взглядом.
- Я от тебя ничего не скрывала! Ты дал денег на аборт, считай, что я его сделала и живи дальше, как жил. - хотелось выкрикнуть эти слова ему в лицо, но держала эмоции в себе.
- Олеся моя дочь? - надвигался на меня, полосуя взглядом.
- Она моя дочь. А ты для нас посторонний и чужой. - протолкнула сквозь ком в горле.
Два года назад он пропал из моей жизни. Оставил о себе лишь воспоминания и две полоски на тесте. А сейчас судьба нас вновь свела. И я не хочу, чтоб он узнал о дочери.
Но, кажется, уже слишком поздно...
- Я от тебя ничего не скрывала! Ты дал денег на аборт, считай, что я его сделала и живи дальше, как жил. - хотелось выкрикнуть эти слова ему в лицо, но держала эмоции в себе.
- Олеся моя дочь? - надвигался на меня, полосуя взглядом.
- Она моя дочь. А ты для нас посторонний и чужой. - протолкнула сквозь ком в горле.
Два года назад он пропал из моей жизни. Оставил о себе лишь воспоминания и две полоски на тесте. А сейчас судьба нас вновь свела. И я не хочу, чтоб он узнал о дочери.
Но, кажется, уже слишком поздно...
- Мы уже год встречаемся!
У меня будто земля ускользает из-под ног.
- Что? Как это возможно? - шепчу в неверии.
Блондинка смотрит на меня почти с сочувствием:
- Думала, что он вам рассказал... Вы не подумайте про меня плохо. Когда мы познакомились, я не знала, что у него есть жена. А потом закрутилось, завертелось, и когда Паул признался, то я попросила рассказать про наш роман и вам. Он обещал!
Ощущаю, как боль и предательство сжимают сердце. Отступаю назад, словно от удара.
- Это не может быть правдой... Он обманул меня? - шевелю губами, глядя в никуда.
А как же наш брак? Как же Машенька, дочка мужа от первого брака? Как же малыш, о котором я только сегодня узнала?!
У меня будто земля ускользает из-под ног.
- Что? Как это возможно? - шепчу в неверии.
Блондинка смотрит на меня почти с сочувствием:
- Думала, что он вам рассказал... Вы не подумайте про меня плохо. Когда мы познакомились, я не знала, что у него есть жена. А потом закрутилось, завертелось, и когда Паул признался, то я попросила рассказать про наш роман и вам. Он обещал!
Ощущаю, как боль и предательство сжимают сердце. Отступаю назад, словно от удара.
- Это не может быть правдой... Он обманул меня? - шевелю губами, глядя в никуда.
А как же наш брак? Как же Машенька, дочка мужа от первого брака? Как же малыш, о котором я только сегодня узнала?!
– Это же просто преступление! Кого вы хотите вырастить? Маугли? Ее развитием надо заниматься!
– Отлично! Ты и займешься!
– Что?
– Будешь жить здесь и заниматься с моей дочерью.
– Но, позвольте!
– Ты никуда не уйдешь из этого дома!
Я должна была стать сельской учительницей, но случайно попала в странный дом на отшибе.
– Отлично! Ты и займешься!
– Что?
– Будешь жить здесь и заниматься с моей дочерью.
– Но, позвольте!
– Ты никуда не уйдешь из этого дома!
Я должна была стать сельской учительницей, но случайно попала в странный дом на отшибе.
— Слушай, Света, — внезапно резко перебила меня Ольга, её голос стал холоднее, и в нём звучала угроза. — Может, хватит уже искать поводы, чтобы он к тебе приходил?
— О чём ты говоришь? — спросила я, хотя прекрасно понимала, куда она клонит.
— Ты думаешь, я не замечаю, что ты постоянно находишь какие-то причины для того, чтобы он был у тебя? — она хмыкнула, и в её голосе прозвучала злобная насмешка. — Ну давай, расскажи мне ещё про этот бойлер, который вдруг "сломался". Или про шкаф, который "разваливается". Это смешно, Света. Ты думаешь, что я такая наивная?
Я почувствовала, как мои щеки начинают гореть от гнева. Эта девушка осмелилась сомневаться в моих намерениях, но я не собиралась так просто уступать.
— Я просто прошу Рому помочь с бытовыми делами, — твёрдо ответила я. — Мы всё ещё семья, и он остаётся отцом Никиты.
— Семья? — Ольга издала короткий, язвительный смешок. — Ты серьёзно думаешь, что у вас с ним ещё что-то есть? Ты смешна, Света. Ты просто старая, глупая домоседка
— О чём ты говоришь? — спросила я, хотя прекрасно понимала, куда она клонит.
— Ты думаешь, я не замечаю, что ты постоянно находишь какие-то причины для того, чтобы он был у тебя? — она хмыкнула, и в её голосе прозвучала злобная насмешка. — Ну давай, расскажи мне ещё про этот бойлер, который вдруг "сломался". Или про шкаф, который "разваливается". Это смешно, Света. Ты думаешь, что я такая наивная?
Я почувствовала, как мои щеки начинают гореть от гнева. Эта девушка осмелилась сомневаться в моих намерениях, но я не собиралась так просто уступать.
— Я просто прошу Рому помочь с бытовыми делами, — твёрдо ответила я. — Мы всё ещё семья, и он остаётся отцом Никиты.
— Семья? — Ольга издала короткий, язвительный смешок. — Ты серьёзно думаешь, что у вас с ним ещё что-то есть? Ты смешна, Света. Ты просто старая, глупая домоседка
— Что тебе от меня надо? — цежу сквозь зубы, глядя в глаза генеральному.
— Знать, чей это ребёнок, — холодно бросает он и пристально смотрит на мою малышку.
— Мой это ребёнок, – вздергиваю подбородок. – Только мой! У нас. Ничего. Не было!
Вру, потому что случайная ночь все же была. И генеральный – отец Агаты. Но я готова защищать свою малышку!
— Назови свою цену, я готов у тебя выкупить Агату, чтобы обеспечить ей достойную жизнь.
И я понимаю, что генеральный настроен решительно…но и я не отдам ему ребенка!
— Знать, чей это ребёнок, — холодно бросает он и пристально смотрит на мою малышку.
— Мой это ребёнок, – вздергиваю подбородок. – Только мой! У нас. Ничего. Не было!
Вру, потому что случайная ночь все же была. И генеральный – отец Агаты. Но я готова защищать свою малышку!
— Назови свою цену, я готов у тебя выкупить Агату, чтобы обеспечить ей достойную жизнь.
И я понимаю, что генеральный настроен решительно…но и я не отдам ему ребенка!
– Я не помешала? – Надя посмотрела на мужа с ненавистью.
Муж был с мокрыми волосами, и из одежды на нём было только полотенце.
– Хотела составить тебе компанию, но, похоже, опоздала. Нашлась кто-то порасторопнее меня, – Надя перевела взгляд на Вику, которая лишь пожала плечами и усмехнулась.
– Пойду в свой номер. Разбирайтесь сами, у вас есть о чём поговорить, – Вика смерила Надю взглядом с ног до головы. – Надо бы за мужем лучше следить, голубушка. Иногда полезно снимать розовые очки или хотя бы протирать их, – с этими словами Вика надела халат и вышла из номера.
Муж был с мокрыми волосами, и из одежды на нём было только полотенце.
– Хотела составить тебе компанию, но, похоже, опоздала. Нашлась кто-то порасторопнее меня, – Надя перевела взгляд на Вику, которая лишь пожала плечами и усмехнулась.
– Пойду в свой номер. Разбирайтесь сами, у вас есть о чём поговорить, – Вика смерила Надю взглядом с ног до головы. – Надо бы за мужем лучше следить, голубушка. Иногда полезно снимать розовые очки или хотя бы протирать их, – с этими словами Вика надела халат и вышла из номера.
Выберите полку для книги