Книги по тегу «российская империя»: ""
«Извелась я в четырёх стенах, а сердце — что птица в клетке…»
Урал, конец 1886 года. В купеческом Далматове, где честь и достаток дороже любых мечтаний, живёт дочь зажиточного торговца Анна Шадрина. Запертая в мире счетов, приданого и выгодных женихов, она тайком зачитывается книгами о далёких балетах и свободных людях. Но судьба сводит её с батраком Евлампием вольным духом, для которого клеткой стала нужда, а не стены.
«Всяк свово счастия кузнец… Токмо ковать-то его, поди, по-разному приходится.»
Пронзительная история о любви, которая не знает сословий, о силе материнского сердца и о той тихой, непокорной искре, что теплится в душе даже в самую лютую стужу. Роман, дышащий подлинным уральским говором, запахом таёжного ветра и горькой, но светлой верой в то, что счастья достоин каждый.
Урал, конец 1886 года. В купеческом Далматове, где честь и достаток дороже любых мечтаний, живёт дочь зажиточного торговца Анна Шадрина. Запертая в мире счетов, приданого и выгодных женихов, она тайком зачитывается книгами о далёких балетах и свободных людях. Но судьба сводит её с батраком Евлампием вольным духом, для которого клеткой стала нужда, а не стены.
«Всяк свово счастия кузнец… Токмо ковать-то его, поди, по-разному приходится.»
Пронзительная история о любви, которая не знает сословий, о силе материнского сердца и о той тихой, непокорной искре, что теплится в душе даже в самую лютую стужу. Роман, дышащий подлинным уральским говором, запахом таёжного ветра и горькой, но светлой верой в то, что счастья достоин каждый.
Представьте: 1915 год, альтернативная Российская Империя, технологический скачок и... секретная боевая машина «Зверь». Восемь человек в стальной коробке, четыре женщины и четверо мужчин. Юный радист Кирилл Монфор — их голос в эфире. Но чем дальше он вслушивается в тишину, тем яснее слышит: Империя, обещающая рай, скрывает ад. Шпионы проникают в самое сердце завода, а враг знает его имя. Что, если твой дом — это братская могила на гусеницах, а те, кого ты любишь, — пешки в чужой игре? Ответы — внутри стального чрева, на частоте смерти.
Отступающий фронт докатился до Петрограда. Кирилл Монфор выжил в стальном гробу, но получил шрам на руке и… две любящие его женщины, готовые делить его даже с собственной матерью. Но война — не только поле боя. Кто на самом деле Кира и почему главный инженер «Зверя» знает её под другим именем? В эфире трещит опасность, а враг наносит удары слишком прицельно. Стальной голос звучит на частоте, где решается судьба Империи.
Я никогда не хотела жить другой жизнью.
Но это случилось.
Я никогда не хотела умирать.
Но меня убили.
Я никому не желала служить!
Но меня заставили...
Думаете, на этом всё закончилось? О, нет! Всё только начинается!
Но это случилось.
Я никогда не хотела умирать.
Но меня убили.
Я никому не желала служить!
Но меня заставили...
Думаете, на этом всё закончилось? О, нет! Всё только начинается!
Приветствуем вас на краю земли, где начинается Россия. Здесь, за тысячи километров от материка, лежит полуостров, рожденный огнем и водой.
Камчатка — место, где время течет иначе. Где земля дышит паром из недр, где океан бьется о скалы, а небо кажется ближе, чем где-либо еще.
Легенды Камчатки — это голос коренных народов: ительменов, коряков, эвенов. Это истории о том, как люди учились жить рядом с гигантами-вулканами, почитать духов моря и леса, и находить гармонию в мире, который может быть одновременно прекрасным и суровым.
Устройтесь поудобнее. Закройте глаза. Представьте запах серы, шум прибоя и холодный ветер, несущий запахи тайги. Мы начинаем наше путешествие.
Камчатка — место, где время течет иначе. Где земля дышит паром из недр, где океан бьется о скалы, а небо кажется ближе, чем где-либо еще.
Легенды Камчатки — это голос коренных народов: ительменов, коряков, эвенов. Это истории о том, как люди учились жить рядом с гигантами-вулканами, почитать духов моря и леса, и находить гармонию в мире, который может быть одновременно прекрасным и суровым.
Устройтесь поудобнее. Закройте глаза. Представьте запах серы, шум прибоя и холодный ветер, несущий запахи тайги. Мы начинаем наше путешествие.
Григорий Александрович Потёмкин. Это имя звучало как гром. Он был её великой любовью, её соратником, её тенью и её светом. Он был на пять лет моложе её, но их души были ровесниками. Он был эксцентричен, гениален, порой угрюм, но когда он смотрел на неё, весь мир замирал.
Они были в Таврическом дворце. Потёмкин был в своём знаменитом халате, его единственный глаз горел лихорадочным огнём. Он только что вернулся из долгого похода, и между ними накопилось столько невысказанных слов, что говорить было невозможно. Нужно было чувствовать.
Он подошёл к ней, и в его движении не было ни грубости Орлова, ни утончённости Понятовского. В нём была стихия. Он обнял её, и она утонула в его широкой груди, чувствуя запах табака, кожи и степного ветра.
Он нёс её через комнату, шепча на ухо нежные и грубые слова одновременно. Когда они оказались на ложе, он начал целовать её с такой жадностью, словно хотел вдохнуть её в себя. Его руки, большие и сильные, скользили по её телу...
Они были в Таврическом дворце. Потёмкин был в своём знаменитом халате, его единственный глаз горел лихорадочным огнём. Он только что вернулся из долгого похода, и между ними накопилось столько невысказанных слов, что говорить было невозможно. Нужно было чувствовать.
Он подошёл к ней, и в его движении не было ни грубости Орлова, ни утончённости Понятовского. В нём была стихия. Он обнял её, и она утонула в его широкой груди, чувствуя запах табака, кожи и степного ветра.
Он нёс её через комнату, шепча на ухо нежные и грубые слова одновременно. Когда они оказались на ложе, он начал целовать её с такой жадностью, словно хотел вдохнуть её в себя. Его руки, большие и сильные, скользили по её телу...
Тифлис. 1876 год.
Человек из XXI века приходит в себя в Российской империи.
У него нет ни денег, ни имени, ни будущего.
Есть только память о музыке, которую этот мир ещё не слышал.
Князем Сандро Липартиани, он решает совершить невозможное — построить театр, который изменит Кавказ.
Но старый мир не собирается уступать без боя.
Влиятельные враги, придворные интриги, борьба с цензурой, первые электрические лампы, песни, которым ещё только предстоит стать легендами…
А затем история сама выходит на сцену.
И оказывается, что иногда один спектакль способен изменить больше, чем целая армия.
Человек из XXI века приходит в себя в Российской империи.
У него нет ни денег, ни имени, ни будущего.
Есть только память о музыке, которую этот мир ещё не слышал.
Князем Сандро Липартиани, он решает совершить невозможное — построить театр, который изменит Кавказ.
Но старый мир не собирается уступать без боя.
Влиятельные враги, придворные интриги, борьба с цензурой, первые электрические лампы, песни, которым ещё только предстоит стать легендами…
А затем история сама выходит на сцену.
И оказывается, что иногда один спектакль способен изменить больше, чем целая армия.
История Дубровского заканчивается тем, что его любимая отказывается бежать с ним и оставить мужа. Но что, если всё было иначе? Что, если в этой истории было больше интриг, предательства и страсти, а также решимости бороться за свою любовь до конца? И что мог услышать Александр Сергеевич от Марии, уже не Троекуровой, несколько лет спустя во время доверительной встречи?
Выберите полку для книги