Подборка книг по тегу: "семья и семейные ценности"
— Это кто с тобой, Арсен?
— Не твое дело, Лейла.
— Я видела фото… Ты женился?
— Смирись. Так будет.
Он привёл в мою жизнь чужую женщину и хотел, чтобы я молчала. Чтобы я сидела за одним столом с соперницей и делила мужа. Но я не вещь, и не тень.
Родня давила, свекровь кричала, дети страдали. Мне говорили: «терпи, так принято».
А я выбрала другое — бороться. За себя. За своих детей. За право не жить в унижении.
— Не твое дело, Лейла.
— Я видела фото… Ты женился?
— Смирись. Так будет.
Он привёл в мою жизнь чужую женщину и хотел, чтобы я молчала. Чтобы я сидела за одним столом с соперницей и делила мужа. Но я не вещь, и не тень.
Родня давила, свекровь кричала, дети страдали. Мне говорили: «терпи, так принято».
А я выбрала другое — бороться. За себя. За своих детей. За право не жить в унижении.
— Хочу ту девушку. Русскую. Алису Орлову, – сказал Адам своим людям. – Доставьте её ко мне. На Родину.
В его голосе не было просьбы. Был приказ.
— Она не захочет, – возразил Руслан.
Адам повернулся. Его тёмные глаза сверкнули жестоким огнём.
— Её желание не важно. Важно моё. Она будет моей женой. Приказ ясен?
В его голосе не было просьбы. Был приказ.
— Она не захочет, – возразил Руслан.
Адам повернулся. Его тёмные глаза сверкнули жестоким огнём.
— Её желание не важно. Важно моё. Она будет моей женой. Приказ ясен?
— Тимур, это правда? Ты женишься на ней?
— Лейла, это не обсуждается. Решили старшие.
— А я? Я для тебя кто?
— Ты остаёшься женой. Но теперь вас будет двое…
Я прожила двадцать лет в браке, родила двоих детей, была рядом во всём. А теперь меня заставляют молчать и смотреть, как муж ведёт в дом молодую девицу.
Но я не стану служанкой при чужом празднике.
Я сказала своё «нет».
Да, на Кавказе у женщины редко спрашивают согласия. Но я больше не буду жить по чужим правилам. Я буду жить по своим.
— Лейла, это не обсуждается. Решили старшие.
— А я? Я для тебя кто?
— Ты остаёшься женой. Но теперь вас будет двое…
Я прожила двадцать лет в браке, родила двоих детей, была рядом во всём. А теперь меня заставляют молчать и смотреть, как муж ведёт в дом молодую девицу.
Но я не стану служанкой при чужом празднике.
Я сказала своё «нет».
Да, на Кавказе у женщины редко спрашивают согласия. Но я больше не буду жить по чужим правилам. Я буду жить по своим.
— Майя, радуйся. Мужчина берёт вторую жену — это честь.
— Честь? Когда меня обманывают в моём доме? Это позор.
Муж привёл в дом девочку и прикрылся словом «традиция».
Родня велела молчать, свекровь пригрозила: «дети останутся с отцом».
Но я не мебель, которую можно переставить. Я говорю вслух то, что привыкли прятать за тишиной. И если для них я стану «позорной женой» — пусть. Я выберу правду, даже если придётся идти против всех.
— Честь? Когда меня обманывают в моём доме? Это позор.
Муж привёл в дом девочку и прикрылся словом «традиция».
Родня велела молчать, свекровь пригрозила: «дети останутся с отцом».
Но я не мебель, которую можно переставить. Я говорю вслух то, что привыкли прятать за тишиной. И если для них я стану «позорной женой» — пусть. Я выберу правду, даже если придётся идти против всех.
— Это шутка? – спросила я свекровь.
— Нет. Это никях. Камиль и Сафия. У твоего мужа будет вторая жена, - ухмыльнулась, словно ей это доставляло удовольствие.
— Но Сафия… она же была невестой моего сына!
— Теперь она — жена его отца.
Я никогда не думала, что в моём доме произойдёт такое. Муж, которому я верила двадцать лет, привёл в семью вторую жену — девушку, которую сватали нашему сыну.
Родня велит молчать. «Не позорь семью». Старшие прикрывают его словом «традиция».
Но как молчать, когда твой ребёнок унижен? Когда твою жизнь перечеркнули в один день?
— Нет. Это никях. Камиль и Сафия. У твоего мужа будет вторая жена, - ухмыльнулась, словно ей это доставляло удовольствие.
— Но Сафия… она же была невестой моего сына!
— Теперь она — жена его отца.
Я никогда не думала, что в моём доме произойдёт такое. Муж, которому я верила двадцать лет, привёл в семью вторую жену — девушку, которую сватали нашему сыну.
Родня велит молчать. «Не позорь семью». Старшие прикрывают его словом «традиция».
Но как молчать, когда твой ребёнок унижен? Когда твою жизнь перечеркнули в один день?
— Мам, а тётя Наиля красивая, да?
— Какая ещё Наиля?
— Папа сказал, она теперь тоже будет жить с нами. И будет моей второй мамой.
В одну секунду рушится всё: дом, семья, привычная жизнь. Муж приводит другую женщину и называет её «второй женой». Родня заставляет молчать, охрана не пускает к детям, а за воротами слышен крик собственной дочери: «Мамочка!»
Где граница унижения, после которого женщина уже не сможет быть прежней? И что делать, если твой крест — это не просто измена, а война за детей, за право жить и дышать?
— Какая ещё Наиля?
— Папа сказал, она теперь тоже будет жить с нами. И будет моей второй мамой.
В одну секунду рушится всё: дом, семья, привычная жизнь. Муж приводит другую женщину и называет её «второй женой». Родня заставляет молчать, охрана не пускает к детям, а за воротами слышен крик собственной дочери: «Мамочка!»
Где граница унижения, после которого женщина уже не сможет быть прежней? И что делать, если твой крест — это не просто измена, а война за детей, за право жить и дышать?
— Ты знала, что сегодня у Мурада никях?
— С кем?
— С Самирой. Его второй женой.
Эти слова я услышала не от мужа. От чужих людей. Узнала последней.
Меня поставили перед фактом, как будто я — лишняя в собственном доме.
Старшие говорили о «порядке», свекровь шептала про «стыд», а соперница уверенно шагала вперёд.
Но я не из тех женщин, кто согнёт голову и промолчит.
Что будет дальше — решу я сама.
— С кем?
— С Самирой. Его второй женой.
Эти слова я услышала не от мужа. От чужих людей. Узнала последней.
Меня поставили перед фактом, как будто я — лишняя в собственном доме.
Старшие говорили о «порядке», свекровь шептала про «стыд», а соперница уверенно шагала вперёд.
Но я не из тех женщин, кто согнёт голову и промолчит.
Что будет дальше — решу я сама.
— Тимур, кто она и что она делает в моём доме?
— Успокойся, Лейла. Это Наиля. Теперь она — моя вторая жена. За неё нам дали участок в центре.
— Серьёзно? Двадцать лет вместе — и ты променял меня на кусок земли?
В наш дом зашла та самая девушка, у которой я принимала роды. Тогда ребёнка у неё забрали — тихо, по чьему-то велению. За этим молчанием стояла фамилия, которую в городе произносят шепотом. Тогда я промолчала. Сейчас же моя семья рушилась, и я не собиралась терпеть. Я дала себе слово, что открою эту тайну, пусть даже она обернётся для меня опасностью.
— Успокойся, Лейла. Это Наиля. Теперь она — моя вторая жена. За неё нам дали участок в центре.
— Серьёзно? Двадцать лет вместе — и ты променял меня на кусок земли?
В наш дом зашла та самая девушка, у которой я принимала роды. Тогда ребёнка у неё забрали — тихо, по чьему-то велению. За этим молчанием стояла фамилия, которую в городе произносят шепотом. Тогда я промолчала. Сейчас же моя семья рушилась, и я не собиралась терпеть. Я дала себе слово, что открою эту тайну, пусть даже она обернётся для меня опасностью.
— Умар, кто это?
— Марьям. Теперь она тоже моя жена.
— Ты серьёзно? Двадцать лет со мной, а теперь вот так?
— Так решили. Смирись.
— Смирись? — я горько усмехнулась. — Нет, Умар. Это не я должна смириться. Это ты однажды пожалеешь, что предал меня.
Он привёл в дом девчонку двадцати лет и назвал это «правильным браком».
А я узнала, что под моим именем подписаны бумаги, которых я никогда не видела.
Сделка, долги, чужая выгода — всё построено на моем молчании.
Но я не красивая мебель, которую можно задвинуть в темный угол.
Я женщина, которой хватит сил выстоять против лжи, долгов и «совета старших».
И если муж думал, что я смирюсь, он ещё не знает, как выглядит женская месть.
— Марьям. Теперь она тоже моя жена.
— Ты серьёзно? Двадцать лет со мной, а теперь вот так?
— Так решили. Смирись.
— Смирись? — я горько усмехнулась. — Нет, Умар. Это не я должна смириться. Это ты однажды пожалеешь, что предал меня.
Он привёл в дом девчонку двадцати лет и назвал это «правильным браком».
А я узнала, что под моим именем подписаны бумаги, которых я никогда не видела.
Сделка, долги, чужая выгода — всё построено на моем молчании.
Но я не красивая мебель, которую можно задвинуть в темный угол.
Я женщина, которой хватит сил выстоять против лжи, долгов и «совета старших».
И если муж думал, что я смирюсь, он ещё не знает, как выглядит женская месть.
— Скажи, что это неправда. Что ты не мог. Не с ней.
— Рая… уже ничего не изменить. Она беременна и будет жить с нами.
Мой муж изменил мне с моей двоюродной сестрой.
С той, что приходила в гости, смеялась со мной на кухне и называла меня старшей сестрой.
Когда всё открылось, родня сказала: «Терпи. Не выноси сор из избы. Нужно скрыть грех».
А я не смогла. И не позволила.
— Рая… уже ничего не изменить. Она беременна и будет жить с нами.
Мой муж изменил мне с моей двоюродной сестрой.
С той, что приходила в гости, смеялась со мной на кухне и называла меня старшей сестрой.
Когда всё открылось, родня сказала: «Терпи. Не выноси сор из избы. Нужно скрыть грех».
А я не смогла. И не позволила.
Выберите полку для книги