Книги в жанре «Повседневность»
Она написала пьесу об измене, но все решили, что это её личный дневник. Он — премьер, которому предстоит сыграть любовника, не подозревая, что каждая его реплика — тайна, которую она никогда не решалась произнести вслух. Между репетициями — такое напряжение, что текст плывёт, а единственный шанс не ошибиться — это генеральный прогон без права на дубль. Честно, будоражит, трогает до глубины души и не отпускает даже после финальных аплодисментов.
Она чинит чужую технику, чтобы не думать о своей разобранной жизни. Приходит клиент, у которого вместо сломанного чайника — тяжелый взгляд и голос, от которого немеют пальцы. Он просит не починить, а остаться. Она не может принять этот заказ, но и передать другому мастеру не в силах. Потому что сердце — не микросхема, а он единственный, кто видит все её трещины без диагностики. Честно, жарко, трепетно и не отпускает, пока последняя страница не промокнет от слёз.
Она — специалист по найму с железными правилами. Он — клиент, который предлагает миллион за три дня фиктивной помолвки. Проблема в её главном пункте: «Никогда не играть в любовь с тем, кто целует так, будто это не игра». А он целует именно так. Трое суток — и её карьера под угрозой, потому что химия между ними сломала любую систему безопасности. Честно, жарко до головокружения, трогает до мурашек и не отпускает даже после последней «нет».
- Здесь уютно, правда? - прозвучало слишком бодро. Дочь спрашивала меня, в то время как сама оглядывалась по сторонам, словно пытаясь зацепиться взглядом за убедительные аргументы.
Я вопросительно взглянула на неё. Всё происходящее казалось настолько абсурдным, что не поддавалось осмыслению... Может, позже.
Танин муж, Виктор, поставил мой чемодан у двустворчатого шкафа.
- Антонина Алексеевна, вам надо привыкнуть, - сказал он, и это было похоже на приговор.
- К чему? К тому, что вы меня сдали?
Таня моментально вспыхнула, словно ей стало стыдно за меня перед администратором пансионата.
- Мам, никто тебя не сдавал!
- Тогда как это называется?
- Мы заботимся о тебе!
- Заботятся иначе.
Я вопросительно взглянула на неё. Всё происходящее казалось настолько абсурдным, что не поддавалось осмыслению... Может, позже.
Танин муж, Виктор, поставил мой чемодан у двустворчатого шкафа.
- Антонина Алексеевна, вам надо привыкнуть, - сказал он, и это было похоже на приговор.
- К чему? К тому, что вы меня сдали?
Таня моментально вспыхнула, словно ей стало стыдно за меня перед администратором пансионата.
- Мам, никто тебя не сдавал!
- Тогда как это называется?
- Мы заботимся о тебе!
- Заботятся иначе.
Поцеловать незнакомца у сломанного банкомата? Она — бедная художница, он — миллиардер, у которого есть всё, кроме огня. Между ними — ноль денег, куча асфальтовой пыли и такая искра, что тает пластик. Их первый сбой превращается в череду встреч, где поцелуи становятся красками, а краски — единственной валютой, которая лечит его пустоту. Честно, будоражит, трогает до слёз и не отпускает, пока не дочитаешь.
Она зашла в купе, чтобы проиграть дурацкий спор подруге, а выходить не захотела — потому что незнакомец с хриплым голосом пообещал держать её в плену, пока она не рассмеётся до слёз. Чужие вагоны, рискованные ставки и такое невыносимо нежное напряжение, что сердце пропускает каждый стук колёс. Честно, трогает до мурашек и будоражит — эту поездку вы не забудете, даже когда поезд остановится.
Если бы спросили, она бы не смогла сказать, когда они познакомились.
Первой встречи, собственно, и не было.
Первой встречи, собственно, и не было.
«Табличка „Продан“. Папка с бумагами. Долг, который звучит как приговор. Один договор, один „нотариус“, одна доверчивая минута — и вот уже Катя листает объявления о съёмном жилье, цепляясь за любое „дешёво“ и „без лишних вопросов“. Окраина города встречает её не злобой, а равнодушием, и в этом равнодушии ей предстоит найти первые точки опоры. „Потерять и найти“ — не про громкое спасение, а про тихие шаги: как научиться снова дышать, когда всё, что ты строила, исчезло. Про то, что дом — это не адрес, и что иногда первый лучик надежды прячется в самой незаметной, самой будничной доброте».
Без поцелуев, без прикосновений, даже улыбаться случайно нельзя — а химия между ними такая, что подсобка вот-вот загорится. Циничный начальник и новая сотрудница, которая его ненавидит, заключают безумное пари на 30 дней. Он соблазняет — она держит дистанцию. Но за игрой скрывается тайна, способная спасти бизнес. Честно, трогает до мурашек и не отпускает до последней страницы.
Чтобы пережить измену, она записалась на вокал к человеку, который не верит в любовь. По ошибке он взял её за руку — и теперь каждое их дыхание звучит как признание. Самая опасная нота — не высокая «до», а тишина между ними, когда воздух плавится, а губы тянутся друг к другу. Он учит её петь, но сам учится чувствовать. Честно, трогает до мурашек, будоражит — химия громче любой арии. Не оторваться.
Выберите полку для книги