Книги в жанре «Повседневность»
Кира приходит в музыкальный магазин продать дедовское пианино как лишнюю мебель — а уходит с решением, которое за несколько месяцев изменит её карьеру, её отношение к собственным мечтам и саму её жизнь.
Говорят, в Хэллоуин грань между мирами истончается. Для старшего лейтенанта Григория Соколова эта ночь стала точкой пересечения реальности и магии. В его жизни всё шло по плану: работа в полиции, пельмени по вечерам, никаких отвлекающих факторов. Но задержанная рыжеволосая «ведьма» оказалась не просто нарушительницей порядка, а девушкой, способной перевернуть его устоявшийся мир с ног на голову. Оля, как яркий мазок акварели в серых буднях Гриши, не только очаровывает его своей непосредственностью, но и заставляет усомниться в собственных убеждениях.
Самое странное заключалось в том, что чудо уже произошло. Они встретились. Всего на один вечер. Но иногда человеку не нужна целая жизнь, чтобы оставить в ней что-то стоящее. Иногда достаточно одного снимка…
Кот Флорс был вполне доволен жизнью, пока, по воле сложившихся обстоятельств, в их доме не появился новый жилец, пытающийся посягнуть на его статус любимца хозяев.
– Ты рожать собралась или нет? Мне на смену.
Так со мной разговаривала родная мать в приёмном покое тверского роддома.
Я родила дочь в шесть двадцать утра. Одна. Отец ребёнка в это время сидел
под подпиской о невыезде и не взял трубку ни разу.
Мне двадцать девять. Красный диплом, четыре года в отделе перевозок, чужой
разрушенный брак за спиной и четыре тысячи на карте.
А через две недели мне позвонила женщина, у которой я увела мужа.
– Лиля, это Дробышева. Мне нужен диспетчер.
Я поехала. Потому что деваться было некуда.
И там, на базе в промзоне за железной дорогой, меня ждал человек, который
знал про меня всё и не собирался делать вид, что ничего не было.
Так со мной разговаривала родная мать в приёмном покое тверского роддома.
Я родила дочь в шесть двадцать утра. Одна. Отец ребёнка в это время сидел
под подпиской о невыезде и не взял трубку ни разу.
Мне двадцать девять. Красный диплом, четыре года в отделе перевозок, чужой
разрушенный брак за спиной и четыре тысячи на карте.
А через две недели мне позвонила женщина, у которой я увела мужа.
– Лиля, это Дробышева. Мне нужен диспетчер.
Я поехала. Потому что деваться было некуда.
И там, на базе в промзоне за железной дорогой, меня ждал человек, который
знал про меня всё и не собирался делать вид, что ничего не было.
Восемь лет назад Максим бросил меня беременной.
Теперь мой бывший стал моим боссом и увидел семилетнего сына, о котором, как он утверждает, не знал.
Но тогда кто написал письмо, в котором он отказался от нашего ребёнка?
***
Восемь лет должны были изменить его сильнее.
Они только убрали из лица мальчишескую поспешность. Максим больше не оглядывается, проверяя, кто заметил его появление. Не поправляет воротник и не улыбается первым. Он останавливается посреди холла, видит меня за стеклянной перегородкой — и забывает убрать телефон от уха.
Чужой голос продолжает что-то говорить из динамика.
Максим отключает звонок.
Вот теперь боль приходит. Резко, под рёбра, вместе с воздухом, который я всё-таки втягиваю. Я же знала фамилию!
Теперь мой бывший стал моим боссом и увидел семилетнего сына, о котором, как он утверждает, не знал.
Но тогда кто написал письмо, в котором он отказался от нашего ребёнка?
***
Восемь лет должны были изменить его сильнее.
Они только убрали из лица мальчишескую поспешность. Максим больше не оглядывается, проверяя, кто заметил его появление. Не поправляет воротник и не улыбается первым. Он останавливается посреди холла, видит меня за стеклянной перегородкой — и забывает убрать телефон от уха.
Чужой голос продолжает что-то говорить из динамика.
Максим отключает звонок.
Вот теперь боль приходит. Резко, под рёбра, вместе с воздухом, который я всё-таки втягиваю. Я же знала фамилию!
После того как снежная зима обрушила крышу городской оранжереи, садовник Аля Вешнякова рискует потерять единственный в мире сорт тюльпанов, который вывела её бабушка. Присланный городом эксперт Матвей Снегирёв должен всего лишь оценить, стоит ли чинить старую конструкцию или снести её под ноль. Но чем дольше он остаётся в оранжерее, тем яснее понимает: некоторые вещи невозможно оценить по смете — и весна, как назло, не намерена ждать, пока он это признает.
– У тебя тут три ошибки.
Так я познакомилась с сыном женщины, чья фамилия написана у меня на бортах.
Ему двадцать семь, он приехал из Иркутска с дипломом и папкой, в которой
расписано целое сибирское направление. Красиво расписано. Только считал он по учебнику, а платит за это дорога.
Мне двадцать три, у меня восемь машин, и без них его направление мертво.
Я дала машины. Он дал два процента и одно условие: я еду с ним в первый рейс.
Восемь суток. Минус тридцать один. Закрытый перевал и один спальник на двоих.
А дома четверо взрослых, которые через всё это уже один раз прошли и теперь смотрят на нас так, будто знают, чем кончится.
Так я познакомилась с сыном женщины, чья фамилия написана у меня на бортах.
Ему двадцать семь, он приехал из Иркутска с дипломом и папкой, в которой
расписано целое сибирское направление. Красиво расписано. Только считал он по учебнику, а платит за это дорога.
Мне двадцать три, у меня восемь машин, и без них его направление мертво.
Я дала машины. Он дал два процента и одно условие: я еду с ним в первый рейс.
Восемь суток. Минус тридцать один. Закрытый перевал и один спальник на двоих.
А дома четверо взрослых, которые через всё это уже один раз прошли и теперь смотрят на нас так, будто знают, чем кончится.
Большинство людей используют ИИ слишком мелко: просят переписать письмо, сократить текст или придумать формулировку — и продолжают вручную сводить таблицы, сравнивать документы, искать изменения и собирать решения из десятка источников.
Сергей Левченко предлагает смотреть на ИИ как на рабочий инструмент. В книге — как разбирать большую задачу на операции, давать системе нормальные исходные данные, входить в незнакомую область, сравнивать варианты, проверять ответы и понимать, где ответственность нельзя делегировать.
Без каталога сервисов, без гонки за «идеальными промтами» и без обещаний, что нейросеть сделает всё за вас. Главный вопрос проще: что из этой работы можно поручить ИИ — и что всё равно нужно оставить за собой?
Сергей Левченко предлагает смотреть на ИИ как на рабочий инструмент. В книге — как разбирать большую задачу на операции, давать системе нормальные исходные данные, входить в незнакомую область, сравнивать варианты, проверять ответы и понимать, где ответственность нельзя делегировать.
Без каталога сервисов, без гонки за «идеальными промтами» и без обещаний, что нейросеть сделает всё за вас. Главный вопрос проще: что из этой работы можно поручить ИИ — и что всё равно нужно оставить за собой?
— Полнолуние что-ли сегодня? Один вообще не отвечает, второй истерики непонятные мне закатывает, будто мы расписаться успели с какого-то перепоя, у третьего причины уважительные, ладно хоть сообщить догадался, — Андрей прошёлся по студии, замер напротив сидящей на диване с планшетом вокалистки. — Четвертой вообще до всего фиолетово. Или там кто-то поважнее, чем зачем-то притаившийся в студию с утра пораньше барабанщик?
Выберите полку для книги