Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «ochen-emotsionalno»
– Здравствуйте, – голос женский, молодой, но какой-то напряженный. – Вы жена Дениса Копылова?
– Да, а в чем дело? С ним что-то случилось? – Пальцы сами собой сжимают трубку крепче.
– Нет, с ним все в порядке. Слишком даже в порядке, если вы понимаете, о чем я.
Загадочность в голосе незнакомки заставляет меня напрячься. Я выпрямляюсь в кресле и настраиваюсь на серьезный разговор.
– Простите, но кто вы такая? И что вам нужно?
– Меня зовут... это неважно. Важно то, что ваш муж изменяет вам.
Слова повисают в воздухе, как осколки разбитого стекла.
– Это очень серьезное обвинение, – говорю я медленно, взвешивая каждое слово. – На чем оно основано?
– На том, что я работаю в той же больнице, что и он. Видела собственными глазами, как он целует эту... Викторию. Молодую медсестру из кардиологии.
– Да, а в чем дело? С ним что-то случилось? – Пальцы сами собой сжимают трубку крепче.
– Нет, с ним все в порядке. Слишком даже в порядке, если вы понимаете, о чем я.
Загадочность в голосе незнакомки заставляет меня напрячься. Я выпрямляюсь в кресле и настраиваюсь на серьезный разговор.
– Простите, но кто вы такая? И что вам нужно?
– Меня зовут... это неважно. Важно то, что ваш муж изменяет вам.
Слова повисают в воздухе, как осколки разбитого стекла.
– Это очень серьезное обвинение, – говорю я медленно, взвешивая каждое слово. – На чем оно основано?
– На том, что я работаю в той же больнице, что и он. Видела собственными глазами, как он целует эту... Викторию. Молодую медсестру из кардиологии.
— Ты мучился?! Пока делал ребенка на стороне? Бедный, несчастный!
— Не надо ироний, — рявкает он. — Это не идет тебе!
— А тебе идет ложь, верно? — кричу я. — Мы удочерили ребенка! Твоего ребенка! И ты ни слова не сказал! Ты привел меня в тот детдом, показал на эту девочку и сказал: «Давай возьмем ее». Как будто это была случайность! Как будто судьба!
— Я хотел все исправить! — Денис делает еще один шаг, его глаза сверкают. — Я хотел вернуть свою дочь и сделать тебя счастливой одновременно! Где здесь преступление?!
— Преступление в том, что ты изменял мне! — мое горло болит от криков, но я не могу остановиться. — Использовал мою мечту о ребенке! Мое отчаяние! Мою боль!
— Никого я не использовал! — взрывается он наконец. — Я дал тебе то, что ты хотела! Дочь! Семью! Ты была счастлива все это время, не отрицай!
— Не надо ироний, — рявкает он. — Это не идет тебе!
— А тебе идет ложь, верно? — кричу я. — Мы удочерили ребенка! Твоего ребенка! И ты ни слова не сказал! Ты привел меня в тот детдом, показал на эту девочку и сказал: «Давай возьмем ее». Как будто это была случайность! Как будто судьба!
— Я хотел все исправить! — Денис делает еще один шаг, его глаза сверкают. — Я хотел вернуть свою дочь и сделать тебя счастливой одновременно! Где здесь преступление?!
— Преступление в том, что ты изменял мне! — мое горло болит от криков, но я не могу остановиться. — Использовал мою мечту о ребенке! Мое отчаяние! Мою боль!
— Никого я не использовал! — взрывается он наконец. — Я дал тебе то, что ты хотела! Дочь! Семью! Ты была счастлива все это время, не отрицай!
— Вика, мне нужно тебе кое-что сказать.
Голос — ровный, как у человека, который принял решение и теперь излагает факты.
— Слушаю, — говорю я, и мой голос звучит удивительно спокойно.
— Я скоро вновь стану отцом. — Короткая пауза, будто он даёт мне время переварить. — Кара беременна. И она будет рожать.
Каролина. Его ассистентка. Я видела её на официальных приёмах — красивая, уверенная в себе, из тех женщин, которым не нужно ничего объяснять дважды.
Я никогда не думала о ней как об угрозе. Я вообще не думала. Просто видела красивую, умную женщину, которая помогает моему мужу в работе. Не больше.
Вот, оказывается, как выглядит моя наивность изнутри, глупость и слепота.
— Сколько это длится? — спрашиваю я. Голос звучит слишком спокойно несмотря на то, что происходит у меня внутри. А внутри — ураган боли.
— Год.
Голос — ровный, как у человека, который принял решение и теперь излагает факты.
— Слушаю, — говорю я, и мой голос звучит удивительно спокойно.
— Я скоро вновь стану отцом. — Короткая пауза, будто он даёт мне время переварить. — Кара беременна. И она будет рожать.
Каролина. Его ассистентка. Я видела её на официальных приёмах — красивая, уверенная в себе, из тех женщин, которым не нужно ничего объяснять дважды.
Я никогда не думала о ней как об угрозе. Я вообще не думала. Просто видела красивую, умную женщину, которая помогает моему мужу в работе. Не больше.
Вот, оказывается, как выглядит моя наивность изнутри, глупость и слепота.
— Сколько это длится? — спрашиваю я. Голос звучит слишком спокойно несмотря на то, что происходит у меня внутри. А внутри — ураган боли.
— Год.
Есть такие дни, которые никогда точно из памяти не сотрешь: первое признание в любви, свадьба, рождение дочери.
Маша не забудет именно этот момент, он будет сниться ей в кошмарах. И тот самый вопрос, будет постоянно врезаться в воспоминания: «Как он мог?».
Ленька добивался ее долго и упорно. Пас и оберегал еще с юности, пока она не перешагнула порог совершеннолетия. Ухаживал так красиво, что не оставил в ее душе никаких сомнений, что это и есть вечная любовь до гроба…
Да, до синего гроба на колесиках, который мерно раскачивался в такт любовникам.
— Подлюка! — почему-то Маша не сомневалась, что девка — именно ее школьная подруга, появившаяся в поселке совсем недавно.
Маша не забудет именно этот момент, он будет сниться ей в кошмарах. И тот самый вопрос, будет постоянно врезаться в воспоминания: «Как он мог?».
Ленька добивался ее долго и упорно. Пас и оберегал еще с юности, пока она не перешагнула порог совершеннолетия. Ухаживал так красиво, что не оставил в ее душе никаких сомнений, что это и есть вечная любовь до гроба…
Да, до синего гроба на колесиках, который мерно раскачивался в такт любовникам.
— Подлюка! — почему-то Маша не сомневалась, что девка — именно ее школьная подруга, появившаяся в поселке совсем недавно.
Восемь лет идеального брака сгорели за одно субботнее утро. Муж выставил меня за дверь ради беременной любовницы, и мне ничего не осталось, кроме как купить билет на первый попавшийся поезд. Пять дней пути. Полная неизвестность.
И трое случайных попутчиков в закрытом купе: циничный бандит, загадочный писатель и суровый военный. Каждый из них смотрит на меня так, будто я — его главный приз.
Я думала, что сбежала от своего кошмара. Но прошлое догоняет меня даже на рельсах: бывший муж внезапно умоляет вернуться, его любовница плачет в трубку, а один из моих попутчиков скрывает смертельно опасную тайну.
Кто из них протянет мне руку, а кто — подставит под удар? И главное: кто сказал, что развод — это финал, а не начало новой, куда более опасной жизни?
И трое случайных попутчиков в закрытом купе: циничный бандит, загадочный писатель и суровый военный. Каждый из них смотрит на меня так, будто я — его главный приз.
Я думала, что сбежала от своего кошмара. Но прошлое догоняет меня даже на рельсах: бывший муж внезапно умоляет вернуться, его любовница плачет в трубку, а один из моих попутчиков скрывает смертельно опасную тайну.
Кто из них протянет мне руку, а кто — подставит под удар? И главное: кто сказал, что развод — это финал, а не начало новой, куда более опасной жизни?
– Но ты же только прилетел...
– Ты не обижайся, мне срочно надо на работу.
– А подарки? – спросила я. – Соня весь день спрашивает.
– Подарки в чемодане. Достанешь сама, ладно? Там Соньке кукла какая-то уральская, тебе духи.
Дверь захлопнулась, и я осталась одна в квартире.
Чемодан стоит в прихожей. Володя даже не донес его до спальни. Я решила разобрать вещи – постирать, что нужно, убрать в шкаф.
Из дальнего угла чемодана, пальцы нащупали что-то мягкое, шелковистое. Кружевное. Я достала и разглядела: женские трусики. Красные, с черным кружевом, явно дорогие. Размер... 44. У меня 42-й. И они не новые!!!
Руки дрожали, когда я залезла в боковой карман чемодана… там оказалась небольшая коробочка. Я вытащила ее и прочитала надпись: презервативы. Упаковка вскрыта, несколько штук отсутствует.
Мир вокруг словно остановился. Я стояла посреди прихожей с красными кружевными трусиками в одной руке и упаковкой презервативов в другой, и не могла поверить в то, что вижу.
– Ты не обижайся, мне срочно надо на работу.
– А подарки? – спросила я. – Соня весь день спрашивает.
– Подарки в чемодане. Достанешь сама, ладно? Там Соньке кукла какая-то уральская, тебе духи.
Дверь захлопнулась, и я осталась одна в квартире.
Чемодан стоит в прихожей. Володя даже не донес его до спальни. Я решила разобрать вещи – постирать, что нужно, убрать в шкаф.
Из дальнего угла чемодана, пальцы нащупали что-то мягкое, шелковистое. Кружевное. Я достала и разглядела: женские трусики. Красные, с черным кружевом, явно дорогие. Размер... 44. У меня 42-й. И они не новые!!!
Руки дрожали, когда я залезла в боковой карман чемодана… там оказалась небольшая коробочка. Я вытащила ее и прочитала надпись: презервативы. Упаковка вскрыта, несколько штук отсутствует.
Мир вокруг словно остановился. Я стояла посреди прихожей с красными кружевными трусиками в одной руке и упаковкой презервативов в другой, и не могла поверить в то, что вижу.
Сначала я решила, что муж смотрит какой-то фильм. Но потом поняла: на экране планшета извивалась Олеся — жена нашего сына.
— Давай уже реально встретимся.
— Не могу… Дима — мой сын, а ты его жена.
— Правильный какой, — фыркнула она, — Ты ещё про жену свою вспомни, про любовь скажи.
— Какая любовь? Ей же полтинник скоро… Но сын — это святое. Жену сына не трону.
— Не тронешь? А сейчас ты что делаешь?
— Это ничего не значит. Через экран — это не по-настоящему.
Хотелось ворваться в комнату, устроить скандал, развестись. Но потом я вспомнила, что нахожусь в процессе банкротства. Имущество оформлено на родню мужа. И если я сейчас подам на развод, то останусь у разбитого корыта. Я решила притвориться дурой-женой и придумать, что делать дальше.
— Давай уже реально встретимся.
— Не могу… Дима — мой сын, а ты его жена.
— Правильный какой, — фыркнула она, — Ты ещё про жену свою вспомни, про любовь скажи.
— Какая любовь? Ей же полтинник скоро… Но сын — это святое. Жену сына не трону.
— Не тронешь? А сейчас ты что делаешь?
— Это ничего не значит. Через экран — это не по-настоящему.
Хотелось ворваться в комнату, устроить скандал, развестись. Но потом я вспомнила, что нахожусь в процессе банкротства. Имущество оформлено на родню мужа. И если я сейчас подам на развод, то останусь у разбитого корыта. Я решила притвориться дурой-женой и придумать, что делать дальше.
Мой телефон сел в самый неподходящий момент. Нужно было позвонить Зинаиде насчёт ваз.
Матвей в душе. Его телефон на столе.
Беру, набираю по памяти номер Зины. Во время разговора экран мигает, я отодвигаю трубку от уха.
И вижу.
Новое сообщение. Альбина.
Нажимаю.
Мессенджер открывается.
Читаю историю:
«Когда увидимся?»
«Завтра никак. В четверг вечером?»
«Хорошо. В том же месте?»
– Света, ты меня слышишь? – голос Зины далёкий.
– Перезвоню, – говорю тихо и сбрасываю.
«В том же месте?». Значит, не первый раз.
Семь лет вместе. Семь лет я думала, что знаю этого человека.
В душе всё ещё шумит вода. Матвей поёт – у него отличное настроение.
Я сажусь на пол прямо посреди кухни. Кладу телефон экраном вниз.
И сижу. Просто сижу и смотрю на белую плитку с серым узором...
Матвей в душе. Его телефон на столе.
Беру, набираю по памяти номер Зины. Во время разговора экран мигает, я отодвигаю трубку от уха.
И вижу.
Новое сообщение. Альбина.
Нажимаю.
Мессенджер открывается.
Читаю историю:
«Когда увидимся?»
«Завтра никак. В четверг вечером?»
«Хорошо. В том же месте?»
– Света, ты меня слышишь? – голос Зины далёкий.
– Перезвоню, – говорю тихо и сбрасываю.
«В том же месте?». Значит, не первый раз.
Семь лет вместе. Семь лет я думала, что знаю этого человека.
В душе всё ещё шумит вода. Матвей поёт – у него отличное настроение.
Я сажусь на пол прямо посреди кухни. Кладу телефон экраном вниз.
И сижу. Просто сижу и смотрю на белую плитку с серым узором...
— Мам, а хочешь секретик? — мой младший сын посмотрел на меня своими огромными карими глазами.
— Хочу, — улыбаюсь я.
— Папа тебе подарок купил, — шепчет Мишутка. — Браслет. С изумрудами! Я слышал, как папа по телефону заказывал браслет с изумрудами. Сказал, что под цвет твоих глаз.
Мишутка с гордым видом смотрит на меня. А я только пожимаю плечами. Прикинула, какие ближайшие праздники впереди... А их нет. Да и глаза у меня не зелёные как изумруды, а карие.
***
Муж предал меня с родной сестрой. Двойное предательство открылось на семейном празднике. Я ушла с двумя детьми. Но через год после развода Артур появился на пороге моего дома и попросил о помощи.
— Хочу, — улыбаюсь я.
— Папа тебе подарок купил, — шепчет Мишутка. — Браслет. С изумрудами! Я слышал, как папа по телефону заказывал браслет с изумрудами. Сказал, что под цвет твоих глаз.
Мишутка с гордым видом смотрит на меня. А я только пожимаю плечами. Прикинула, какие ближайшие праздники впереди... А их нет. Да и глаза у меня не зелёные как изумруды, а карие.
***
Муж предал меня с родной сестрой. Двойное предательство открылось на семейном празднике. Я ушла с двумя детьми. Но через год после развода Артур появился на пороге моего дома и попросил о помощи.
— Давно у тебя другая? — спрашиваю ровно, сжимая руки в кулаки.
— Давно, — отвечает глухо. — Хотел рассказать тебе в нашу годовщину, а ты мне радостно тест преподнесла. Не мог же я тебя бросить тогда. Потом не мог бросить с ребенком-инвалидом. Это было бы не по-мужски — оставить тебя одну с этим горем.
Мне даже смеяться хочется. Какое благородство! Он оставался со мной не потому, что любил, а потому, что считал это правильным. Он играл роль хорошего мужа — для себя, для других, для своей совести.
— Понятно, — произношу тихо, чувствуя, как внутри уходит что-то теплое, живое, чем я жила все эти годы. — Дом за городом — забирай себе. Нам с дочкой будет удобнее в квартире. Алименты — как договоримся, я не буду требовать лишнего.
Муж смотрит с удивлением. Что такое, милый? К разговору о любовнице был готов, а к разделу имущества нет?
— Давно, — отвечает глухо. — Хотел рассказать тебе в нашу годовщину, а ты мне радостно тест преподнесла. Не мог же я тебя бросить тогда. Потом не мог бросить с ребенком-инвалидом. Это было бы не по-мужски — оставить тебя одну с этим горем.
Мне даже смеяться хочется. Какое благородство! Он оставался со мной не потому, что любил, а потому, что считал это правильным. Он играл роль хорошего мужа — для себя, для других, для своей совести.
— Понятно, — произношу тихо, чувствуя, как внутри уходит что-то теплое, живое, чем я жила все эти годы. — Дом за городом — забирай себе. Нам с дочкой будет удобнее в квартире. Алименты — как договоримся, я не буду требовать лишнего.
Муж смотрит с удивлением. Что такое, милый? К разговору о любовнице был готов, а к разделу имущества нет?
Подборка эмоциональных романов о неверности
Выберите полку для книги