Я сбежала в тихий, неприметный городок на краю моря — туда, где меня никто не знает. Чтобы спрятаться от мрачного прошлого, о котором хочется молчать.
А вместо покоя нашла двоих. Таких разных — и таких притягательных, что бежать от них уже не выходит.
Бариста из уютной кофейни, рядом с которым отступает тревога. И сосед, от которого стоило бы держаться подальше...
Я всегда считала себя сломанной. Оказалось — я даже не представляла, насколько.
Потому что здесь есть тот, кто видит меня настоящую. Тот, кто знает мои самые тёмные признания — те, что я отпускала в пустоту, наивно веря, что их некому подслушать.
И самое страшное не то, что он рядом.
Самое страшное — что я не хочу, чтобы он уходил.
А вместо покоя нашла двоих. Таких разных — и таких притягательных, что бежать от них уже не выходит.
Бариста из уютной кофейни, рядом с которым отступает тревога. И сосед, от которого стоило бы держаться подальше...
Я всегда считала себя сломанной. Оказалось — я даже не представляла, насколько.
Потому что здесь есть тот, кто видит меня настоящую. Тот, кто знает мои самые тёмные признания — те, что я отпускала в пустоту, наивно веря, что их некому подслушать.
И самое страшное не то, что он рядом.
Самое страшное — что я не хочу, чтобы он уходил.
Начало двухтысячных. Серая девятиэтажка на окраине столицы. Тесная квартира, в которой слишком много людей, невысказанной боли и взрослых проблем.
«Несломленная. До восемнадцати» — откровенная история о трудном детстве, семейных травмах и слишком раннем взрослении. Это книга о памяти, прощении и внутренней силе ребёнка, который, несмотря на пережитое, сохранил способность любить, понимать и не позволил своей душе сломаться.
«Несломленная. До восемнадцати» — откровенная история о трудном детстве, семейных травмах и слишком раннем взрослении. Это книга о памяти, прощении и внутренней силе ребёнка, который, несмотря на пережитое, сохранил способность любить, понимать и не позволил своей душе сломаться.
— Ты не веришь в случайности, — сказала я, глядя на его номер в своей руке. — Во что же ты веришь?
— В судьбу, — ответил он.
Для бармена Инги жизнь всегда была игрой. Она видит людей насквозь, просчитывает их слабости, управляет эмоциями и никогда не проигрывает. Поэтому, когда она замечает за собой слежку, она не пугается. Она начинает собственную охоту. На того, кто думает, что преследует её.
— В судьбу, — ответил он.
Для бармена Инги жизнь всегда была игрой. Она видит людей насквозь, просчитывает их слабости, управляет эмоциями и никогда не проигрывает. Поэтому, когда она замечает за собой слежку, она не пугается. Она начинает собственную охоту. На того, кто думает, что преследует её.
Что, если смерть — всего лишь болезнь, которую научились лечить? А цена лекарства — человеческая душа?
В закрытом научном центре «Прометей» создали L9 — препарат, обращающий старение вспять.
За фасадом великих открытий — тайна: ключевой компонент эликсира добыт из загадочного организма, найденного на дне Байкала. И тот, кто держит формулу в секрете, уверен: если технология вырвется наружу, мир рухнет.
В закрытом научном центре «Прометей» создали L9 — препарат, обращающий старение вспять.
За фасадом великих открытий — тайна: ключевой компонент эликсира добыт из загадочного организма, найденного на дне Байкала. И тот, кто держит формулу в секрете, уверен: если технология вырвется наружу, мир рухнет.
— Сними маску, — сказала я, пятясь к парапету. — Сними, или я прыгну.
Он замер. Потом медленно поднял руки к лицу. Пальцы в перчатках нащупали край пластика.
— Ты пожалеешь, — прошептал он.
— Я уже жалею. О том, что не сделала этого раньше.
Для фитнес-тренера Ланы привычный мир рухнул полгода назад. Кто-то невидимый следит за каждым её шагом: оставляет записки в квартире, проникает в дом, когда она моется в душе, и жестоко наказывает каждого, кто осмелится к ней прикоснуться. Полиция бессильна, близкие — под угрозой. Единственное, что остаётся девушке — пытаться не сойти с ума от страха и учиться жить под прицелом невидимых глаз.
Он замер. Потом медленно поднял руки к лицу. Пальцы в перчатках нащупали край пластика.
— Ты пожалеешь, — прошептал он.
— Я уже жалею. О том, что не сделала этого раньше.
Для фитнес-тренера Ланы привычный мир рухнул полгода назад. Кто-то невидимый следит за каждым её шагом: оставляет записки в квартире, проникает в дом, когда она моется в душе, и жестоко наказывает каждого, кто осмелится к ней прикоснуться. Полиция бессильна, близкие — под угрозой. Единственное, что остаётся девушке — пытаться не сойти с ума от страха и учиться жить под прицелом невидимых глаз.
Она поклялась: будет грызть землю, но мать ни в чём не будет нуждаться. И уничтожит всех врагов.
Ксения проникает на завод по производству корма для животных — туда, где её родня десятилетиями строила свою власть на унижении слабых. Она тихая, незаметная, идеальная тень… и самый опасный враг из всех.
А потом дети её обидчиков начинают умирать — без следов, без причин, будто сама земля требует расплаты. Следователь Дьяков видит связь, которую никто не хочет замечать: под заводом шевелится нечто древнее, ждущее своего часа.
Месть Ксении — лишь искра. Но хватит ли её, чтобы остановить то, что уже проснулось?
Ксения проникает на завод по производству корма для животных — туда, где её родня десятилетиями строила свою власть на унижении слабых. Она тихая, незаметная, идеальная тень… и самый опасный враг из всех.
А потом дети её обидчиков начинают умирать — без следов, без причин, будто сама земля требует расплаты. Следователь Дьяков видит связь, которую никто не хочет замечать: под заводом шевелится нечто древнее, ждущее своего часа.
Месть Ксении — лишь искра. Но хватит ли её, чтобы остановить то, что уже проснулось?
Она сбежала от абьюзера прямо в объятия мертвеца. Арина думала, что нашла безопасное место на заброшенном вокзале, но цена билета в этот рай оказалась пугающей. Каждый раз, стирая синяки Дениса из её памяти, он вытягивает дни из её жизни. Теперь она застряла между двумя хищниками: живым тираном из прошлого и мертвым спасителем из вечности. Сможет ли она выбрать жизнь, если смерть обещает абсолютную тишину?
Он ждал её сто лет. Дух вокзала, сотканный из камня и озона. Она пришла к нему разбитая, ища спасения от жестокости живых. Наум предложил ей сделку: его защита в обмен на её угасающую жизненную силу. Но когда живой абьюзер врывается в её реальный мир, правила меняются. Мертвый страж готов выйти под дождь ради той, что подарила ему иллюзию тепла. Только вот любовь мертвеца может стоить живого сердца.
Он ждал её сто лет. Дух вокзала, сотканный из камня и озона. Она пришла к нему разбитая, ища спасения от жестокости живых. Наум предложил ей сделку: его защита в обмен на её угасающую жизненную силу. Но когда живой абьюзер врывается в её реальный мир, правила меняются. Мертвый страж готов выйти под дождь ради той, что подарила ему иллюзию тепла. Только вот любовь мертвеца может стоить живого сердца.
Эйприл уверена, что попала в реабилитационный центр после автокатастрофы, в которой погиб её муж, и теперь пытается прийти в себя среди холодных стен и равнодушных лиц. В этом мрачном месте её поддерживают заботливый санитар Дел и насторожённая пациентка Эмма, а доктор Саммерс шаг за шагом вскрывает прошлое — но чем яснее становятся факты, тем сильнее путается сознание героини, и грань между реальностью и вымыслом тает.
Постепенно Эйприл сталкивается с шокирующей правдой: за фасадом лечения скрываются куда более страшные события. Ей предстоит принять истину, способную окончательно сломать её, и решить, сможет ли она жить с тем, что на самом деле произошло.
Постепенно Эйприл сталкивается с шокирующей правдой: за фасадом лечения скрываются куда более страшные события. Ей предстоит принять истину, способную окончательно сломать её, и решить, сможет ли она жить с тем, что на самом деле произошло.
Ян попадает в интернат для трудных подростков, где за каждым шагом следят камеры, а странная система по имени Гелфирд знает о воспитанниках больше, чем они сами.
Вместе с Эвитой, Дином и Дьяволом Ян пытается понять, что на самом деле скрывается за стенами интерната. Но чем ближе они подбираются к правде, тем страшнее становится: Гелфирд — не человек, а система, созданная для изучения и контроля человеческой психики.
Здесь детей превращают в данные.
И если Ян узнает слишком много, следующим исчезнувшим может стать он.
Вместе с Эвитой, Дином и Дьяволом Ян пытается понять, что на самом деле скрывается за стенами интерната. Но чем ближе они подбираются к правде, тем страшнее становится: Гелфирд — не человек, а система, созданная для изучения и контроля человеческой психики.
Здесь детей превращают в данные.
И если Ян узнает слишком много, следующим исчезнувшим может стать он.
Вторая книга цикла "Седьмое Солнце".
На обложке: Мила, Ледышка, Пантера.
Еще вчера Катя была счастлива, а сегодня уже опасно балансирует на грани между светом и тьмой. Словно пружина мироздания, скрученная до упора, начала стремительно распрямляться, сметая и круша все вокруг.
А тем временем неспокойно и в группе Влада: здесь каждый преследует личные цели и беспощаден в борьбе за лидерство.
Это будет долгая зима, она обнажит слабости и заморозит сердца; а за всеми играми, событиями и людьми, все четче и четче будет проступать коварный замысел Мастера…
На обложке: Мила, Ледышка, Пантера.
Еще вчера Катя была счастлива, а сегодня уже опасно балансирует на грани между светом и тьмой. Словно пружина мироздания, скрученная до упора, начала стремительно распрямляться, сметая и круша все вокруг.
А тем временем неспокойно и в группе Влада: здесь каждый преследует личные цели и беспощаден в борьбе за лидерство.
Это будет долгая зима, она обнажит слабости и заморозит сердца; а за всеми играми, событиями и людьми, все четче и четче будет проступать коварный замысел Мастера…
Выберите полку для книги