Измена. Пока наш сын задыхался от дыма, ты был с ней!

Когда загорелся садик «Солнышко», я набирала мужа и бежала. Набирала и бежала. Он — пожарный. Его бригада — ближайшая. Он должен был быть там.

Его не было.

«Соловьёв сегодня не на дежурстве», — сказал командир бригады и отвёл глаза. Все отводили глаза. Все знали. Кроме меня.

Нашего четырёхлетнего сына вынес из огня чужой человек. Не его отец. Чужой.

А на восемнадцатом звонке он наконец взял трубку. Сонным, сытым, расслабленным голосом. И на фоне — женский голос, ленивый, мурлыкающий: «Кирюш, кто это? Иди обратно…»

Мой сын лежал в скорой с ожогами на лице. А его отец лежал в чужой кровати и не брал трубку. Семнадцать раз.