Дверь соседнего подъезда распахивается, и оттуда выходит уборщица.
Весь инвентарь при ней: ведро, швабра, тряпки на ручке тележки, где стоит ведро. А на самой уборщице старая куртка, спортивные штаны и косынка на голове. Она аккуратно поправляет эту косынку, и из-под нее выбивается светло-русая коса.
У меня глаза на лоб от шока лезут…
— Инга... — Я шагаю к ней, не веря своим глазам.
Она быстро вскидывает голову. Ее синие глаза злющие, а взгляд горячий, будто угли загорающегося костра.
— Ты что, подъезды моешь? — спрашиваю в шоке.
Она усмехается с горечью и злостью, ее гонор прорывается в брошенной мне в лицо фразе.
— И туалеты, прикинь?! — Инга отставляет ведро, упирает руки в боки. — Все, Курбанов? Стало противно? Иди отсюда, Рамиль. Топай, я тебя не звала, изменник! — последнее слово она почти шипит.