(Не) он бывший

— Кто свободный? Тяжёлый, с передовой, потеря крови большая.
Я уже натягивала перчатки.
— Давление? — спросила я, не поднимая головы.
— Восемьдесят на сорок, держат пока. Один осколок в боку, ещё что-то в ноге.
Я кивнула.
— Везите в третью. Я беру.
Я подняла глаза.
И на долю секунды всё внутри остановилось.
Те же скулы. Тот же чуть более высокий излом правой брови. Тонкий белёсый шрам над верхней губой.
Семь лет.
Я рожала одна. Слушала, как кричит сын, и смотрела в белый потолок роддома. Тогда в голове крутилась одна и та же мысль: он даже не знает. И уже никогда не узнает.
Теперь он лежал на моём столе и даже не подозревал, что я держу в руках его жизнь.