— Богдан Андреевич, это неправильно... — вся заплаканная и расстроенная слезы по лицу мажу.
Папа моего бывшего собственнически усаживает к себе на коленочки и так обнимает надёжно, крепко, что низ живота сводит.
— Неправильно, то что ты плачешь, — костяшкой пальца по щечке гладит и дышит так горячо мне на ушко. До макушке. Съеживаюсь вся у него на коленях.
— Обижать таких лапочек нельзя, — с игривой серьёзностью трется носом о мою шею и жадно дышит. — И я намерен исправить эту ситуацию... — хватает за подбородок. Заставляет смотреть ему в глаза. И невзначай втискивается ладонью промеж бедер.