— Ты слишком правильная, Марин. С тобой будто в санатории: тихо, стерильно и всё по расписанию, — говорит Андрей спокойно, не поднимая глаз от телефона.

Меня пробирает холод. Я молчу, потому что уже чувствую: дальше будет больнее.

— У нас семья, — тихо говорю я. — Дети. Дом.

Он усмехается и наконец смотрит на меня.

— Марина, у тебя уже предклимакс или что там у женщин в сорок два? Тебе ничего не нужно. А у меня, представь себе, ещё стоит на женщин. Я хочу жить, хотеть, чувствовать. А не тащить тебя за собой как якорь.

Он встаёт, отодвигает тарелку с ужином, к которому так и не прикоснулся.

— Я нашёл другую. Молодую. С ней я снова живой. А с тобой… — он устало морщится. — С тобой всё давно умерло.

Дверь за ним хлопает.

Я остаюсь на кухне одна и понимаю: он ушёл не сегодня. Он ушёл задолго до этого вечера. А я всё это время жила рядом с мужчиной, который уже давно меня похоронил.