Книги по тегу «врачи»: ""
Они — чудеса, за которыми ведётся охота.
Сеян лечит одним прикосновением. Но, исцеляя, подвергает себя смертельной опасности.
Весения может переписать прошлое. Только как понять: её решение спасёт всех или обречёт мир на ещё большие страдания?
Их дар — светлая магия. Она вернулась в мир после парада планет, но новые боги вряд ли получат поклонение. Их хотят использовать, поймать и уничтожить.
Когда семью Весении похищают, а на горизонте начинается война, друзьям приходится бежать, скрываться и бороться.
Выжить в этом безумном мире. Спасти близких. Не потерять себя.
И чувство юмора в этом тоже пригодится.
Мрачная история о детях на войне, которым предстоит решать вопросы вагонетки и понять все грани добра и зла.
Сеян лечит одним прикосновением. Но, исцеляя, подвергает себя смертельной опасности.
Весения может переписать прошлое. Только как понять: её решение спасёт всех или обречёт мир на ещё большие страдания?
Их дар — светлая магия. Она вернулась в мир после парада планет, но новые боги вряд ли получат поклонение. Их хотят использовать, поймать и уничтожить.
Когда семью Весении похищают, а на горизонте начинается война, друзьям приходится бежать, скрываться и бороться.
Выжить в этом безумном мире. Спасти близких. Не потерять себя.
И чувство юмора в этом тоже пригодится.
Мрачная история о детях на войне, которым предстоит решать вопросы вагонетки и понять все грани добра и зла.
— Кто свободный? Тяжёлый, с передовой, потеря крови большая.
Я уже натягивала перчатки.
— Давление? — спросила я, не поднимая головы.
— Восемьдесят на сорок, держат пока. Один осколок в боку, ещё что-то в ноге.
Я кивнула.
— Везите в третью. Я беру.
Я подняла глаза.
И на долю секунды всё внутри остановилось.
Те же скулы. Тот же чуть более высокий излом правой брови. Тонкий белёсый шрам над верхней губой.
Семь лет.
Я рожала одна. Слушала, как кричит сын, и смотрела в белый потолок роддома. Тогда в голове крутилась одна и та же мысль: он даже не знает. И уже никогда не узнает.
Теперь он лежал на моём столе и даже не подозревал, что я держу в руках его жизнь.
Я уже натягивала перчатки.
— Давление? — спросила я, не поднимая головы.
— Восемьдесят на сорок, держат пока. Один осколок в боку, ещё что-то в ноге.
Я кивнула.
— Везите в третью. Я беру.
Я подняла глаза.
И на долю секунды всё внутри остановилось.
Те же скулы. Тот же чуть более высокий излом правой брови. Тонкий белёсый шрам над верхней губой.
Семь лет.
Я рожала одна. Слушала, как кричит сын, и смотрела в белый потолок роддома. Тогда в голове крутилась одна и та же мысль: он даже не знает. И уже никогда не узнает.
Теперь он лежал на моём столе и даже не подозревал, что я держу в руках его жизнь.
Выберите полку для книги