Книги по тегу «врачи»: ""

Я подняла глаза на лицо пациентки.

Её я видела три часа назад на экране своего телефона. Та же тонкая бровь, сломанная в полете. Тот самый разрез губ. Даже родинка над верхней губой.

Это было фото и смска от "доброжелателя" с незнакомого номера.

«Посмотри, какая у твоего мужа игрушка». Куча фоток. Они вдвоем в каком-то кафе, он смеется, обнимает её за талию.
Дальше — скрины переписки. «Мой котик», «Я хочу тебя», «Скажи, что ты разведешься с этой своей врачихой».

И я начала её спасать. Ту, которая спала с моим мужем. Потому что я — хирург. И для меня сейчас не было ни Игоря, ни измен, ни обид. Был пациент. Двадцать семь лет. Восемь ран.
Но внутри, билась одна мысль: «Как же ты мог, Игорь. Ты разрушил её жизнь. И мою. А теперь я должна собрать её по кускам».

Он — тот, кого я ненавижу больше всех на свете. А ещё он мой сосед сверху. И, как назло, лучший гинеколог в городе.

Я три месяца назад разослала гостям «антиприглашение» на свадьбы. Причина: измена мужа, выложенная в общий чат дома. Теперь моя жизнь — работа, молчаливая война с мамой, которая твердит, что «все мужики такие», и перепалки с наглым соседом Артёмом.

Когда проблемы «по-женски» заставляют меня срочно искать гинеколога, подруга записывает меня к женщине, но в последний момент она заболевает. Приём проведёт доктор Соколов.

А доктор Соколов — это и есть тот самый сосед.

С этого момента всё идёт кувырковм: гроза, орхидеи в подарок, забота, от которой тает сердце, и...появление бывших, готовых разрушить хрупкое счастье.

Он — военный, оказавшийся в больнице после ранения, и вместо счастливой встречи с невестой, жестокие слова:
— Прости, но я устала…
Пустота в груди и пятимесячный щенок на больничной парковке, которого некуда деть…
Она — врач и спасает всех, кроме себя. Пышные формы, работа без выходных и давно забытая вера в личное счастье.
Что же будет, если она решится помочь и приютить собаку?

🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
— Алинка, ты чего, как изваяние, встала? — в дверях появляется санитарка тетя Зина, в вечном своем накрахмаленном колпаке. — Мертвый, что ли?
Вздрагиваю. И она туда же.
— Нет, — отвечаю, не отрывая взгляда от моего личного дьявола. — Живой. Даже слишком.
— Ну и чего стоишь? Давай оформляй.
— Он мой бывший одноклассник, — выдыхаю зачем-то.
Тетя Зина поднимает брови домиком.
— О, дела. Любовь-морковь?
— В прошлом, — поправляю ее. — Сейчас — чистая неприязнь и желание поставить ему мильгамму или магнезию.
— Ну и поставь, — философски замечает тетя Зина. — Хуже не будет.
Остаюсь одна с этим ходячим, вернее, лежачим напоминанием о юношеских страданиях.
— Измайлов, — говорю в пустоту. — Ты хоть знаешь, как неудачно ты вписался в мою ночную смену?

Обычное утро Полины заканчивается падением на лестнице и травмой колена. В травмпункте её принимают двое врачей, которые назначают длительную реабилитацию на дому — с осмотрами, фиксацией и полным контролем. Она подписывает бумаги, почти не читая. И совершает большую ошибку…

Я пришла в клинику на обычный чекап. Усталость, плохие анализы, витамины — ничего особенного.

Только вот мой терапевт оказался слишком внимательным. Слишком заботливым. Слишком привлекательным.

Каждый новый приём заставлял моё сердце биться чаще. Каждый взгляд говорил больше, чем следовало. Но врач и пациентка не должны переходить границы.

«Они не должны были встретиться. Но больница — место, где прошлое не умирает.»
Она сбежала от него пять лет назад. Оставила лишь записку из трёх слов. И разбитое сердце.
Он поклялся, что если увидит её снова — уничтожит всё, что ей дорого.

Сегодня их свела смерть. Она — талантливый патологоанатом. Он — гениальный хирург. Оба вынуждены работать над одним телом.
В операционной они враги. В коридоре — любовники, которые ненавидят друг друга.
Но когда на полу между ними оказывается скальпель в луже крови, они понимают: это не случайность. Это предупреждение. Кто-то хочет их подставить. Кто-то хочет их убить. И чтобы выжить, им придется вспомнить, почему когда-то они не смогли быть вместе.

«Скальпель для двоих» — это напряженный триллер о том, как тонка грань между любовью и ненавистью. И как легко ранить того, кого когда-то любил больше жизни.
Осторожно: эта книга вскроет не только тайны прошлого, но и ваши нервы. 18+

— Ты серьёзно привёл её на ужин врачей? Посадил на наш стол?
— Варя, не нужно всех этих истерик. Лера беременна. Нам всем придётся вести себя взросло.
— Взросло — это когда не предают жену в служебной квартире после ночных операций.
— Давай не устраивай сцену при людях. Ты же врач.
— Вот именно. И я отлично знаю: если сердце уже не бьётся, его не лечат разговорами.
Я тринадцать лет была женой блестящего кардиохирурга Ильи Корнеева. Я привыкла к его холодному голосу, к дежурствам, к пустой квартире и к тому, что собственную боль надо прятать под белым халатом. Но на закрытом ужине медицинского форума в Калининграде Илья посадил за наш стол Леру — молодую заведующую диагностикой, беременную от него, — и потребовал, чтобы я улыбалась ради клиники, спонсоров и его репутации.
Он думал, что я смолчу. Лера думала, что чужой дом можно занять так же легко, как чужое место за столом. Они оба ошиблись.

Настя вдруг сжимает мою руку с неожиданной силой. Ее глаза широко раскрыты, в них отчаяние.
– Алекс, послушай… – она задыхается, слова даются с трудом. – Это не только мой сын. Он и твой сын... Прости, что скрывала.
Мир на секунду замирает. Меня шатает, и я ошеломленно хватаюсь за каталку. А после смотрю на пацана, и вижу в нем себя. Черт... Да какого хрена?
– Послушай… – Настя хватает воздух ртом. – Я боюсь… если со мной что‑то случится во время операции… я не хочу, чтобы он попал в детдом. Обещай, что позаботишься о нем.
_________________
Он – мой лечащий врач. И мой бывший. Но он не знает, что мой сын – от него.

— Марат, у меня завтра УЗИ в десять, ты обещал...

— Юля. - Одно слово, и в нем - все. Усталость от меня. Раздражение мной. Скука, которая тяжелее ненависти, потому что ненависть - это хотя бы чувство, а скука - это когда человек для тебя перестал существовать, но еще не успел исчезнуть физически. - Я тебе что, таксист? Вызови Яндекс. Или пешком дойди, тебе полезно.

Он бросил трубку. Не попрощался - потому что прощаются с людьми, а я давно перестала быть для него человеком. Я стала функцией. Жена-функция: готовит, убирает, молчит, носит его ребенка и не отсвечивает.

— Что Маратик? - Свекровь уже расставляла тарелки - две. Всегда две. Для Марата она ставила третью, но для меня - никогда: я ела потом, после них, как прислуга в дореволюционном имении, которую терпят, потому что она знает, где лежит серебро.

— Задерживается. Операция.

— Ну конечно. - Тамара Геннадьевна села за стол, расправила салфетку на коленях и посмотрела на меня с тем выражением фальшивого сочувствия,