Книги по тегу «деревня»: ""
📚
Что делает сильная и независимая в случае измены парня? Правильно! Ну конечно же уезжает в деревню к бабушке. Птички поют, солнышко светит, а воздух... воздух там какой... Даже яблочки вкуснее вкусного.
*******
"- Эй, это так-то мое яблоко.
- Ага, счаз. Ветка на мой двор свисает значит и яблоко тоже мое."
Я превращу его жизнь в самый настоящий АД и это уже дело принципа.
Что делает сильная и независимая в случае измены парня? Правильно! Ну конечно же уезжает в деревню к бабушке. Птички поют, солнышко светит, а воздух... воздух там какой... Даже яблочки вкуснее вкусного.
*******
"- Эй, это так-то мое яблоко.
- Ага, счаз. Ветка на мой двор свисает значит и яблоко тоже мое."
Я превращу его жизнь в самый настоящий АД и это уже дело принципа.
Я о многом сожалею, но кто пожалеет меня, в конце концов? Этот старый дом стал моим пристанищем, соседка — немым собеседником, луна за окном — мрачным напоминанием о прошлом. Можно ли быть одиноким, даже если кто-то есть рядом?
Все имена и события вымышлены, любые совпадения случайны.
Все имена и события вымышлены, любые совпадения случайны.
Утром я твёрдо решил, что буду искать путь к сердцу Миры, но оказалось, что для начала нужно найти её саму. Девушка пропала, не оставив ни следов, ни зацепок. Только волчий вой был слышен в ночь её ухода. Сможет ли проезжавший мимо хранитель континента помочь разгадать загадку?
— Вы кто? — хмуро спрашивает мужчина, и я понимаю, что это и есть тот самый Медвед.
— Мария Васильева, журнал «Наш дом», — отвечаю я, стараясь вложить в голос максимальную уверенность, хотя всё внутри меня дрожит. — Приехала взять у вас интервью.
Медведев смотрит на меня так, словно я объявила ему, что беременна тройней и собираюсь переехать к нему жить. В его взгляде читается явное раздражение, смешанное с недоверием.
— Журналистка, значит? — с подозрением повторяет он, явно не веря своим ушам. — А я-то думал, это мошенники вчера звонили. Хотя… вид у вас подозрительный.
— Мария Васильева, журнал «Наш дом», — отвечаю я, стараясь вложить в голос максимальную уверенность, хотя всё внутри меня дрожит. — Приехала взять у вас интервью.
Медведев смотрит на меня так, словно я объявила ему, что беременна тройней и собираюсь переехать к нему жить. В его взгляде читается явное раздражение, смешанное с недоверием.
— Журналистка, значит? — с подозрением повторяет он, явно не веря своим ушам. — А я-то думал, это мошенники вчера звонили. Хотя… вид у вас подозрительный.
- Тебе не кажется, что наша встреча не случайна? – он дёрнул меня за косу и я упала прямо на него. – Красная шапочка…
Да, что он заладил об одном и том же? У меня кепка, а не шапка!
- Ага, а ты, наверное, серый волк? – буркнула, уползая от него.
Но мужчина схватил меня за ремень и затащил на себя. Теперь я сидела прямо на нём. Он положил свои руки мне на талию и нагло ухмыльнулся.
- Ну не серый, конечно, но волк. Самый настоящий.
Кто бы мог подумать, что, поехав на лето в деревню к бабушке, я встречу там оборотня. Наглый, вредный, бесцеремонный, порой пугающий… Но такой манящий.
Да, что он заладил об одном и том же? У меня кепка, а не шапка!
- Ага, а ты, наверное, серый волк? – буркнула, уползая от него.
Но мужчина схватил меня за ремень и затащил на себя. Теперь я сидела прямо на нём. Он положил свои руки мне на талию и нагло ухмыльнулся.
- Ну не серый, конечно, но волк. Самый настоящий.
Кто бы мог подумать, что, поехав на лето в деревню к бабушке, я встречу там оборотня. Наглый, вредный, бесцеремонный, порой пугающий… Но такой манящий.
— Не вам меня учить, как обращаться с сыном. Заведете своих детей, тогда и поговорим.
— Ну да… Куда мне! — воскликнула я, продолжая продираться сквозь высокую траву, проваливаясь каблуками во влажной земле. — Откуда мне знать, есть у ребенка недостаток внимания или нет? Я же его вижу всего по восемь часов в день!
— Я сам разберусь! — рыкнул мужчина и обогнал меня.
Конечно… В берцах-то оно гораздо проще, чем в туфлях на шпильке…
— Разберется он… Ага. Примерно также, как я разбираюсь в курах!
— Папа…
Мы резко повернулись на Ваню и застыли на месте…
— Я поймал жабу! Лови!
И огромная, зеленая, склизкая тварь полетела в мою сторону…
Я убежала из города, в надежде пережить трудный период, а вместо спокойствия получила маленькую занозу и его отца, который слишком уж часто оказывается непозволительно близко к моему сердцу…
— Ну да… Куда мне! — воскликнула я, продолжая продираться сквозь высокую траву, проваливаясь каблуками во влажной земле. — Откуда мне знать, есть у ребенка недостаток внимания или нет? Я же его вижу всего по восемь часов в день!
— Я сам разберусь! — рыкнул мужчина и обогнал меня.
Конечно… В берцах-то оно гораздо проще, чем в туфлях на шпильке…
— Разберется он… Ага. Примерно также, как я разбираюсь в курах!
— Папа…
Мы резко повернулись на Ваню и застыли на месте…
— Я поймал жабу! Лови!
И огромная, зеленая, склизкая тварь полетела в мою сторону…
Я убежала из города, в надежде пережить трудный период, а вместо спокойствия получила маленькую занозу и его отца, который слишком уж часто оказывается непозволительно близко к моему сердцу…
Зря учёные ломают голову над машиной времени, они ее давно изобрели. Старая кассета, записанная много лет назад в деревне, отмотала время на двадцать лет назад, а то и больше. И заговорило мое детство своими удивительными голосами... Каким оно было? С кем я его делила? Есть ли кто-то, кто тоже все это помнит? Есть. И я еду к нему...
Чудные бывают люди! Вот зачем, скажи на милость, забор свой в разные цвета малевать? Была ограда как ограда, от других деревенских не отличить. А тут на тебе! Что-то не так с Петровичем, ох, не так, раз взялся такую живопись разводить... Что не так, про то никто не знает, молчит Петрович. Но интересно!...
— Прежде чем зайти, разденьтесь.
Я замираю на пороге, растерявшись. В ушах стучит, от усталости и холода уже трудно соображать.
— Что? — выпаливаю я, глядя на него в полнейшем шоке и ужасе.
Мне что, повезло попасть в убежище маньяка?
Надо было в машине пересидеть! Не вечно бы этот ливень шел!
— Да не совсем, — он закатывает глаза, будто это самое очевидное требование на свете. — Мокрое снимите и обувь. Натопчете еще. Убирать потом.
Я замираю на пороге, растерявшись. В ушах стучит, от усталости и холода уже трудно соображать.
— Что? — выпаливаю я, глядя на него в полнейшем шоке и ужасе.
Мне что, повезло попасть в убежище маньяка?
Надо было в машине пересидеть! Не вечно бы этот ливень шел!
— Да не совсем, — он закатывает глаза, будто это самое очевидное требование на свете. — Мокрое снимите и обувь. Натопчете еще. Убирать потом.
"Я знаю короткую дорогу!" — решил гонец и заехал в богами забытую деревню, где только его и ждали...
Выберите полку для книги