Читать и слушать книги

— От неё пахнет домом, — выдыхает один мне в шею.
— От неё пахнет так, что я себя не контролирую, — рычит второй, и его ладонь ложится мне на талию.

Я стою между ними, мокрая, в чужом бассейне, за миллиарды световых лет от Земли. Два огромных воина. Одна перепуганная я. И браслеты на их запястьях вдруг вспыхивают золотом — оба. Разом.

«Резонанс установлен. Связь необратима».

— Так не бывает, — шепчу я.
— Теперь бывает, — отвечают они в один голос. — Ты наша.

Сбой телепорта — и я падаю прямо в бассейн на частном острове двух звёздных близнецов. Они прилетели сюда отдохнуть после войны и ненавидят чужаков. Особенно земных женщин, которые спорят, краснеют и пахнут слишком сладко.

Пока учёные ищут способ вернуть меня домой, братья по очереди меня «охраняют». Один — лёд и контроль. Второй — огонь и риск. А потом их брачные метки вспыхивают одновременно, и оказывается, что отпускать меня уже никто не собирается.

Он остановился в шаге от неё. Запах озона и старой бумаги окружил Лиру.
— Начнём.
Кайлен взмахнул рукой. Тени в углах зала ожили. Они потянулись к Лире, обвивая ноги, талию, шею. Холод проник под одежду, заставляя кожу покрыться мурашками. Лира закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Но тени были хитры. Они шептали ей на ухо её самые тёмные мысли. Страхи неудачи. Одиночества. Смерти.
Внезапно одна из теней скользнула по её груди, касаясь кожи сквозь ткань мантии. Прикосновение было ледяным, но вызывало странный жар внизу живота. Лира ахнула.
— Не сопротивляйтесь холоду, — прошептал голос Кайлена прямо у уха. Он оказался рядом незаметно. — Примите его. Пусть он войдёт в вас.
Его рука легла ей на талию. Не через тень. Реальная, горячая рука. Контраст температур был ошеломляющим. Лира открыла глаза и увидела его лицо в сантиметрах от своего.
— Вы чувствуете? — спросил он. — Тень реагирует на ваше возбуждение. На ваш страх. Это одно и то же.
Лира почувствовала, как теряет почву под

«Ты не должна хотеть отчима своего парня. Но когда он смотрит на тебя глазами хищника, ты забываешь, как дышать. Марина пришла знакомиться с родителями Артёма, а ушла в объятия Сергея. Он старше. Он опасен. Он — оборотень. И он сказал ей: "Ты моя. Навсегда". Что она выберет — безопасное прошлое или жаркое, звериное настоящее?

История любви двух миров. Вы слышали о Суккубах? Нет? Но это не значит, что они не слышали про вас. Запретный плод всегда очень сладок.

История о том, как создаются империи из руин чужих судеб, как рождаются дети, способные стирать галактики одним чихом, и как древний голод может смениться желанием просто держать любимого за руку во время прогулки по человеческому парку.

Смесь мрачного городского фэнтези, эпической семейной саги и чувственного психологического триллера о цене абсолютной любви.

Прошло пять лет с тех пор, как Вэйра покинула Глубокий Лес. Мир знал её под новым именем: Серая Госпожа. Не тёмная, не светлая. Та, кто стоит на границе, кто понимает обе стороны и не принадлежит ни одной. К ней приходили те, кого сломали, те, кто носил в себе чужую тьму, те, кто не мог найти места в мире чистых категорий. И она помогала им. Не исцеляла, не спасала. Она учила их жить со своими шрамами. Учила превращать боль в силу, а память — в мудрость.
Её дом стоял на окраине мира, там, где заканчивались земли людей и начинались дикие пустоши. Это было место тишины и покоя, но покой этот был не отсутствием звука, а присутствием смысла. Каждое дерево, каждый камень, каждая тень здесь были частью её истории. Напоминанием о том, откуда она пришла, и свидетельством того, кем она стала.
Однажды вечером, когда солнце садилось, окрашивая небо в цвета пепла и золота, к её порогу постучали. На крыльце стояла молодая девушка, не старше двадцати лет, с глазами, в которых плескалась та самая..

Он пришёл разрушить её ресторан.
А остался — чтобы съесть её саму.

Лена — дерзкая пышка, которая построила бизнес с нуля, но так и не поверила, что может быть желанной.

Дмитрий — ресторанный критик, чьё слово может убить или вознести. Огромный и очень голодный.

В её кабинете он должен был подписать приговор.
Вместо этого она встала перед ним на колени.

Он — ректор и оборотень. Она — наказанная практикантка. Вызволяя её, в участке он понимает, что она его истинная. Теперь она будет жить в его доме, выполнять приказы и учиться слушаться. Даже если для этого придётся держать её в наручниках. Её свобода — цена за его молчание и её новый статус.

— Вера. Приезжай. Парк Победы. У пруда.
Она приехала. На скамейке у воды сидел молодой мужчина, лет двадцати пяти. Живой. Но вокруг него, в радиусе двух метров, трава была чёрной. Мёртвой. Словно выжженной изнутри.
— Он нашёл письмо, — сказал Егор. — В почтовом ящике. Без марки, без обратного адреса. Прочитал. И с тех пор всё, к чему он прикасается, умирает.
Вера подошла. Парень поднял на неё глаза — тёмные, испуганные.
— Я не хотел. Я просто прочитал. Там было написано: «Пусть всё, что ты любишь, обратится в прах». И я… я коснулся кошки. Она умерла. Потом цветка. Потом травы.
Вера присела перед ним. Сняла перчатку. Протянула руку.
— Дай мне письмо.
Он протянул. Сложенный вчетверо лист. Вера развернула. Бумага была ледяной на ощупь. И слова на ней двигались. Буквы переползали, менялись местами, складывались в новые фразы.
«Ты не заслуживаешь любви. Никто не заслуживает. Пусть всё сгорит».
— Кто это написал? — спросила Вера.
— Не знаю. Почерк женский.

Лаборатория магистра Элариона помещалась в башне, куда не ступала нога непосвящённого. Здесь пахло травами, металлами и тайной, которая была опаснее любого яда. Для учеников это было место науки. Для Серены — место искушения и муки. Ей было двадцать восемь лет, и семь лет она была подмастерьем. Семь лет она изучала законы превращения материи, соблюдая строжайший запрет: никогда не смешивать субстанции без разрешения мастера. И никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволять себе чувствовать к нему ничего, кроме почтения.
Но сегодня ночью, когда луна висела над башней полным серебряным диском, Серена нарушила оба запрета. Она стояла у стола, на котором покоился фиал с жидкостью цвета расплавленного золота. Эликсир Истинной Сути. Субстанция, которая показывала не то, чем человек является, а то, чем он жаждет стать. И то, кого он жаждет.
Дверь открылась без скрипа. Эларион вошёл, и воздух в лаборатории стал плотным, насыщенным, живым.

Книжная лавка «Страница и Тень» на углу Старой улицы закрывалась ровно в полночь. Не потому, что того требовали правила торговли, а потому, что после полуночи книги начинали шептать. Для обычных покупателей это место было просто букинистической лавкой с запахом пыли и ванилина. Для тех, кто знал, — это был перевалочный пункт между мирами, где переплёты хранили не только текст, но и отпечатки душ прежних владельцев.
Серафиме было тридцать восемь. Восемь лет она была не просто продавщицей, а Хранительницей. Она умела слышать, какая книга зовёт конкретного человека, и чувствовать боль, запечатанную в пожелтевших страницах. Но сегодня вечером тишина в лавке была иной. Тяжёлой. Плотной. Ожидающей.
Колокольчик над дверью не звякнул. Дверь просто открылась, впустив порыв ночного ветра и мужчину, который заполнил собой всё пространство узкого прохода. Ему было около пятидесяти. Тёмное пальто, седина на висках, взгляд — как у человека, который видел слишком много и перестал бояться увиденного