Он перехватил её в полумраке коридора, его пальцы замком сомкнулись на её запястье. Чашка в её руке дрогнула, тёмный кофе угрожающе взволновался у самого края.

— Я видел твои глаза вчера, — его голос прозвучал низко, почти интимно, заставляя мурашки пробежать по её коже. — Когда я разговаривал с ней. В них плавало что-то очень интересное.

Вера застыла, превратившись в статую из льда и страха. Дыхание застряло в горле.

— Это была ревность, — констатировал он, и в его тоне прозвучало не удовлетворение, а холодное, анализирующее любопытство.

Она рванулась, отчаянный, животный порыв к бегству. Но его хватка была неумолима, как стальная ловушка.

— Ты не имеешь на это права, — прошипел он, и его слова, тихие и отточенные, впились в неё острее ножа. — Ни на ревность, ни на слёзы, ни даже на мысль, что ты можешь что-то чувствовать ко мне. Твои права закончились в ту секунду, когда ты переступила порог моего дома.