— Я заберу вещи завтра, — сказал муж, не глядя на меня. — Деньги со счета я снял. Наши общие. Как чувствовал, что пора делить. Не пытайся звонить. Ты сама всё разрушила. Своей холодностью. Своим вечным отсутствием.
Да, последние месяцы я была уставшей, загруженной. Но я работала на наше будущее! А он… он копил обиды и искал утешения в объятиях моей сестры. Которая жила в нашей квартире полгода, пока искала работу. Которую я одевала, кормила, тащила из всех передряг, в которые она вечно влипала.
Дверь захлопнулась. Я медленно осела на пол у кухонного гарнитура, обхватив живот руками. Там, внутри, под ладонями, сейчас бушевала буря из боли, стыда и ледяной, выжигающей всё внутри ярости.
— Ничего, — прошептала я в пустоту. — Ничего, малыш. Теперь только мы. А они… они очень, очень пожалеют.
Это была не мольба. Это была клятва - произнесенная над развалинами моего мира.