— А остальная семья? — спрашивает она, и в её голосе слышится то самое женское любопытство, которое не знает границ. — Муж? Дети?
Я не хочу отвечать. Совсем не хочу. Хочу встать и уйти, хочу, чтобы этот разговор никогда не начинался. Но её взгляд — такой открытый, такой участливый, такой лишённый осуждения — не даёт мне промолчать.
— Есть сын, — говорю я и голос мой звучит хрипло. — Вова. Ему четыре года.
— То есть вы замужем? — уточняет Лилия.
— Да.
Я произношу это короткое слово, и краем глаза вижу, как напрягается Георгий. Его пальцы сжимаются вокруг чашки, костяшки белеют. Он отворачивается и смотрит в окно, в темноту за стеклом, туда, где снежные вихри всё также крутят свою безумную карусель.