Книги в жанре «Остросюжетный любовный роман» по тегу «luchshee»
- Мама, может мы снимем квартиру… Мне не очень хочется тут жить… С твоим Федором.
- Аня, ну ты чего! Федор очень хороший, он сам настоял, чтобы мы переехали и не скитались по общагам. Я за его здоровьем следить буду. И ты одиннадцатый класс заканчиваешь. Тебе нужны комфортные условия, Федя обеими руками «за», - утешает мама, а в ее глазах такая же растерянность, как и у меня.
- Маш, ну что вы приехали сами, я бы привез, - Федор качает головой, принимая сумку с вещами у мамы. - Эй, Макс, познакомься с Машей и ее дочерью… - кричит куда-то в сторону…
- Мама, а что за Макс? – спрашиваю шепотом, с опаской глядя на двери, откуда уже слышу приближающиеся шаги.
- Это сын Федора, он студент, хороший парень, умный…
Не слушаю больше, потому что вижу ЕГО. Он застыл в дверях, и я вижу надменный и холодный взгляд, который скользит по мне. А еще, снисходительная ухмылка…
#эмоционально
#2000-е
#встреча через время
- Аня, ну ты чего! Федор очень хороший, он сам настоял, чтобы мы переехали и не скитались по общагам. Я за его здоровьем следить буду. И ты одиннадцатый класс заканчиваешь. Тебе нужны комфортные условия, Федя обеими руками «за», - утешает мама, а в ее глазах такая же растерянность, как и у меня.
- Маш, ну что вы приехали сами, я бы привез, - Федор качает головой, принимая сумку с вещами у мамы. - Эй, Макс, познакомься с Машей и ее дочерью… - кричит куда-то в сторону…
- Мама, а что за Макс? – спрашиваю шепотом, с опаской глядя на двери, откуда уже слышу приближающиеся шаги.
- Это сын Федора, он студент, хороший парень, умный…
Не слушаю больше, потому что вижу ЕГО. Он застыл в дверях, и я вижу надменный и холодный взгляд, который скользит по мне. А еще, снисходительная ухмылка…
#эмоционально
#2000-е
#встреча через время
Я — Алексей, нефтяной магнат. Жизнь у меня под контролем: нефть качается, деньги текут, нервы держатся на замке. Но Новый год решил проверить, насколько крепки эти нервы.
Сначала чуть не расщедрился на ёлку дороже моей первой буровой. На дороге меня почти соблазняет рыжая фурия — с темпераментом урагана и тормозами уровня «ноль».
А когда я уже думаю, что хуже быть не может, в моем чулане обнаружилась девчонка. И нет, она ни разу не моя.
Да ты, Дед Мороз, совсем с катушек слетел?!
Сначала чуть не расщедрился на ёлку дороже моей первой буровой. На дороге меня почти соблазняет рыжая фурия — с темпераментом урагана и тормозами уровня «ноль».
А когда я уже думаю, что хуже быть не может, в моем чулане обнаружилась девчонка. И нет, она ни разу не моя.
Да ты, Дед Мороз, совсем с катушек слетел?!
Выхожу от подруги, которая час убеждала меня, что рожать в 35 уже поздно. Уже у двери замечаю бумажник мужа.
— Он вчера документы привозил, у нас корпоративные тренинги с его фирмой. Забыл, наверное. Регин, ты только не подумай...
— Я ничего не думаю. Правда.
Я скорее поверю в инопланетян, чем в то, что моя подруга крутит шашни с моим мужем. Это невозможно.
Мне снова стало плохо, я обошла ее дом, чтобы перевести дух и прямо за ним…
Машина Олега.
Он здесь?
Он сорвался утром, сказал, что будет в офисе, в отчетах нашли косяки.
Ничего не понимаю.
Набираю мужа.
— Что-то срочное? Я занят. У меня тут запара. —- голос обычный, рабочий, немного рассерженный.
Он в офисе, а машина здесь?
Со всей дури луплю по колесу. Орет сигналка, я быстро отхожу за куст.
С Ленкиного балкона, выходит… Олег.
Щелкает ключом.
Мой муж с Леной? За моей спиной?
Как он мог? А она?
Но через секунду я понимаю, что он не с Леной. Нет.
Все оказалось гораздо хуже.
— Он вчера документы привозил, у нас корпоративные тренинги с его фирмой. Забыл, наверное. Регин, ты только не подумай...
— Я ничего не думаю. Правда.
Я скорее поверю в инопланетян, чем в то, что моя подруга крутит шашни с моим мужем. Это невозможно.
Мне снова стало плохо, я обошла ее дом, чтобы перевести дух и прямо за ним…
Машина Олега.
Он здесь?
Он сорвался утром, сказал, что будет в офисе, в отчетах нашли косяки.
Ничего не понимаю.
Набираю мужа.
— Что-то срочное? Я занят. У меня тут запара. —- голос обычный, рабочий, немного рассерженный.
Он в офисе, а машина здесь?
Со всей дури луплю по колесу. Орет сигналка, я быстро отхожу за куст.
С Ленкиного балкона, выходит… Олег.
Щелкает ключом.
Мой муж с Леной? За моей спиной?
Как он мог? А она?
Но через секунду я понимаю, что он не с Леной. Нет.
Все оказалось гораздо хуже.
— Я хочу получить оплату совершенно другим способом, — произносит друг отца, берет меня за шею.
— Каким? — смотрю на него со страхом.
— Ты стала взрослой девочкой, Дарина, — наматывает прядь волос на палец. — Я дам тебе денег, помогу с переводом. Не трону того сосунка. Но взамен я получу тебя. На всю ночь. Я буду делать с тобой все, что захочу.
Он не отпускает меня.
— Ну как, ты готова расплатиться со мной таким образом?
Он друг моего погибшего отца. Я не видела его три года. А теперь он ясно дал понять, что я стала взрослой. Теперь он хочет взять свое.
— Каким? — смотрю на него со страхом.
— Ты стала взрослой девочкой, Дарина, — наматывает прядь волос на палец. — Я дам тебе денег, помогу с переводом. Не трону того сосунка. Но взамен я получу тебя. На всю ночь. Я буду делать с тобой все, что захочу.
Он не отпускает меня.
— Ну как, ты готова расплатиться со мной таким образом?
Он друг моего погибшего отца. Я не видела его три года. А теперь он ясно дал понять, что я стала взрослой. Теперь он хочет взять свое.
Меня потребовал в жены своему взрослому сыну-вдовцу знакомый отца в обмен на огромные долги моей семьи. Покорно приняв удар судьбы, я со страхом ждала дня свадьбы, нервно отсчитывая дни. Я не видела своего жениха ни разу, и его фотографий не было в интернете. Все вокруг твердили мне о том, что мой будущий муж –тиран и чудовище, уродливый, с кучей ожогов и шрамов на лице. Опустив голову перед алтарем, я смирилась, ожидая того момента, когда жених поднимет фату. Но когда это произошло, передо мной стояло вовсе не чудовище, а красивый мужчина, огонь в глазах которого опалил мое сердце.
И я раз и навсегда влюбилась в него, еще не подозревая, что я совсем ему не нужна и он тоже согласился на этот брак ради отца.
*Литературный оммаж на произведения "Красавица и Чудовище"+"Аленький цветочек"
ХЭ
И я раз и навсегда влюбилась в него, еще не подозревая, что я совсем ему не нужна и он тоже согласился на этот брак ради отца.
*Литературный оммаж на произведения "Красавица и Чудовище"+"Аленький цветочек"
ХЭ
Я замерла.
Упс. Вот это я феерично вошла...
– Вам помочь?
Голос... От него мне на секунду захотелось зажмуриться. Да нет, таких совпадений не бывает!
– Спасибо,- я выпрямилась. Отряхнула халат и подняла голову.- Я са...
Ага.
Значит, все-таки бывают.
На меня смотрели знакомые глаза цвета горького шоколада.
Во имя всех витаминов, да за что же мне такое? Откуда он тут взялся? И…зачем?
Упс. Вот это я феерично вошла...
– Вам помочь?
Голос... От него мне на секунду захотелось зажмуриться. Да нет, таких совпадений не бывает!
– Спасибо,- я выпрямилась. Отряхнула халат и подняла голову.- Я са...
Ага.
Значит, все-таки бывают.
На меня смотрели знакомые глаза цвета горького шоколада.
Во имя всех витаминов, да за что же мне такое? Откуда он тут взялся? И…зачем?
- Поблагодарить не хочешь? – спрашивает мужчина с лёгкой улыбкой.
- С-спасибо, - послушно говорю я.
- Только радоваться свободе особо не спеши. Теперь ты – моя пленница.
Полгода я провела в плену у собственного брата, криминального авторитета по прозвищу "Гризли". Чудом мне удалось спастись. Я спряталась в машине незнакомца, вырвалась на свободу. Вот только свобода эта длилась недолго...
- С-спасибо, - послушно говорю я.
- Только радоваться свободе особо не спеши. Теперь ты – моя пленница.
Полгода я провела в плену у собственного брата, криминального авторитета по прозвищу "Гризли". Чудом мне удалось спастись. Я спряталась в машине незнакомца, вырвалась на свободу. Вот только свобода эта длилась недолго...
Он — накосячивший опер, которого в качестве наказания приставили охранять генеральскую дочку.
Она — избалованная мажорка, яростно защищающая свою независимость и личную жизнь.
Они возненавидели друг друга с первого взгляда, но им придется терпеть общество друг друга круглые сутки, скрываясь от опасности и… собственного растущего интереса.
Готовы ли они к этому? Нет. Но выбора у них тоже нет, ведь на кону не только ее жизнь, но и его свобода.
Она — избалованная мажорка, яростно защищающая свою независимость и личную жизнь.
Они возненавидели друг друга с первого взгляда, но им придется терпеть общество друг друга круглые сутки, скрываясь от опасности и… собственного растущего интереса.
Готовы ли они к этому? Нет. Но выбора у них тоже нет, ведь на кону не только ее жизнь, но и его свобода.
— Я Расул, — говорю я красивой девчонке, которую выдали за жестокого старого кавказца, чтобы расплатиться за долги. — И ты едешь со мной.
— Если я откажусь?
— Ты останешься здесь, — киваю на храпящего Ибрагима. — Он проснется, и ты станешь его женой по-настоящему.
Она молчит, только ее лицо искажается в короткой гримасе ужаса.
— Ты не сделаешь мне ничего плохого? — дрожит, но спрашивает она с надеждой.
— Я тебя похищаю, — отвечаю честно. — Ты просто… инструмент мести. Слушайся и делай так, как я говорю, и останешься в живых.
— Если я откажусь?
— Ты останешься здесь, — киваю на храпящего Ибрагима. — Он проснется, и ты станешь его женой по-настоящему.
Она молчит, только ее лицо искажается в короткой гримасе ужаса.
— Ты не сделаешь мне ничего плохого? — дрожит, но спрашивает она с надеждой.
— Я тебя похищаю, — отвечаю честно. — Ты просто… инструмент мести. Слушайся и делай так, как я говорю, и останешься в живых.
— Не смотри на меня так! — Сашка был весь в бинтах, а она застыла в шоке в дверях, не решаясь войти внутрь.
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
Выберите полку для книги