Книги в жанре «Эротическая драма» по тегу «ochen-emotsionalno»

Пять лет я молчала. Пять лет смотрела, как он терпит мужа, который меня бьёт, и ничего не делает. А потом Кирилл умер — и через год пришло приглашение на его свадьбу. Не на мою. На его. Внизу, под типографским текстом, его почерком: «Ты ведь придёшь, Лиза?»

Я пришла. И на глазах у гостей он поцеловал меня — свою невестку, за минуту до того, как надел кольцо на палец другой.

— Если ты отойдёшь сейчас, — прошептал он, — я не остановлю тебя. Если уйдёшь из этого дома сейчас и никогда не вернёшься — приму это.

Я не отошла.

Свёкор. Генерал. Мужчина, который пять лет ждал, пока я перестану бояться. Теперь я в его доме — и его законная жена знает об этом раньше меня самой.

Я сбежала от мужа с одним рюкзаком и разбитой губой. У меня не было денег, телефона, документов. Я не знала, куда идти.
Он появился из темноты — отец человека, который меня бил. Он не спрашивал, хочу ли я помощи. Он просто открыл дверь своей машины и сказал: «Садись».
Я думала, он сдаст меня сыну. Но он привёз меня в свой дом и сказал: «Ты в безопасности».
Я не знаю, почему он это делает. Я не знаю, зачем его помощник, Сергей, смотрит на меня так.
Я знаю только одно: я больше не хочу быть одна.
И я хочу быть с ними.

— Ты видела то, чего не должна была, — его голос спокойный, почти ленивый. — Теперь ты моя. До тех пор, пока я не решу иначе.
Я стояла в гримёрке, когда он вошёл. В руках — пистолет. На рукавах — кровь. Я знала, что он убьёт меня. Но он не убил. Он назвал меня «птичкой» и сказал, что я буду петь только для него.
Я — певица в ночном клубе. А он — криминальный авторитет, которого все боятся и называют Монахом. Я стала свидетельницей его преступления. И теперь я — его собственность. Контракт на месяц, десять миллионов и роль его женщины на людях. Вот и всё.
Но почему тогда по ночам я не хочу, чтобы этот месяц заканчивался?

Я дышу цветами. Он дышит властью.
Мой магазинчик — крошечный островок зелени в бетонных джунглях. Здесь пахнет землёй и пионами, а не деньгами и дорогим табаком. Я — флористка. И я не сдамся без боя.

Он — холодный, стальной, привыкший получать то, что хочет. Он хочет мой этаж.
«Один вечер, Надюша. Ты соглашаешься — и я забываю про твой магазин. Навсегда».
Я знаю, что это ловушка. Знаю, что он опасен. Но в его глазах я вижу то, чего не видела никогда: желание. Не этажа. Не денег. Меня. И я не уверена, что хочу убегать.

Она копала могилу отцу, когда за ней приехали — расплатиться его кровью. Айна хромая, бедная и не нужна никому, кроме одного: главы клана, которому её отец должен жизнь.

«Ты пришёл забрать долг».
«Я пришёл забрать тебя. Не жену. Не рабыню. Плату. Твой отец убил моего. Теперь ты платишь».

В его доме правила простые: молчать, терпеть, не позорить его имя. Холодная свекровь, ревнивая соперница и мужчина, который не умеет быть нежным — только требовать. Но Айна не умеет молчать, и однажды её упрямство перестаёт злить его, а начинает притягивать.

Она пришла как жертва. Останется — если выберет сама — как хозяйка его дома. Пока не всплывает правда об отце, способная разрушить всё, что они успели построить.

Трое в темноте. У них её браслет. Они знают её имя. Они ждали её.
— Не включай. Мы так лучше видим.
Яна — организатор роскошных вечеров. Она привыкла всё контролировать. Но здесь она теряет власть над собой. Они не угрожают, не насилуют, не бьют. Они предлагают иное: показать ей, чего она боится хотеть. И дать это.
Она может уйти. Может вызвать охрану. Вместо этого она говорит «да».
Одна ночь в отеле «Ритц-Алатау» переворачивает её мир. Игра без правил, где стыд и наслаждение сплетены воедино, а боль становится ключом к свободе. Но когда удовольствие граничит с одержимостью, как понять, где заканчивается игра и начинается настоящая жизнь?
— Это твоё? — спросил тот, что сидел напротив, перекатывая браслет между пальцев. — Нашёл у себя в номере. Интересно, что ты делала под моей кроватью, Яна?

Муж уехал в командировку и пропал — а через месяц я узнала, что он живёт в Дубае с другой. Развод, беременность, дом, из которого некуда идти.

Остался только его отец.

Давид Абдулович — гинеколог, властный, старше на двадцать два года. Каждые две недели осматривает меня в своём кресле, и каждый раз его рука задерживается дольше, чем положено врачу.

— Я его отец, — говорит он. — Я знаю всё. Где он, с кем, что планирует. Я знаю, что ты плачешь по ночам на кухне, думая, что я сплю. Я не сплю, Вика.

Я знала, что нужно уехать. Собрать вещи, хлопнуть дверью, забыть его голос.

Вместо этого надела то самое розовое платье и поднялась на второй этаж.

Дом большой. Комнат много. Но спрятаться там негде — особенно от себя самой.

Она — тихая аналитик Анжелика. Три года она играет роль «серой мыши»: свободный кардиган, низкий хвост и ни одного лишнего слова. Но под столом, в старой сумке, лежит планшет. Там — её настоящая жизнь. На рисунках — её начальники, Артём и Давид. Без одежды, без правил, в сценах, которые она боится даже представить вслух. Она рисует их вместе, с собой, и в этом мире она не боится, а берет.
Однажды планшет оказывается у них. Анжелика замирает, ожидая приговора. Но вместо увольнения слышит предложение, которое перевернет всё. Они хотят, чтобы она перестала прятаться и перенесла свои фантазии в реальность.
«— Это ты нарисовала?
Я кивнула.
— Это мы?
Я снова кивнула.
Артём обошёл стол, остановился прямо передо мной.
— Мы хотим, чтобы ты нарисовала это по-настоящему».

Она не может сказать «нет» — и не может сказать «да». Девять лет назад отчим забрал у Камилы голос, а мать поверила не ей. Теперь на её лавку каждый день приходит незнакомец. Молча садится. Молча смотрит.

— Ты умеешь читать? — спрашивает записка.
— Да, — пишет она в ответ.
— Тогда прочти это: я пришёл за тобой.

Через три дня — свадьба. Через месяц — дом на горе, где её впервые не боятся, а ждут. И первый звук за девять лет, вырванный не страхом, а его терпением — тем, что он ни разу не поторопил её заговорить.

Муж зовёт его лучшим другом. Приглашает в бильярд по пятницам, в теннис — по четвергам. А по субботам присылает его к жене — «помочь по дому», пока сам на заводе.

Он не знает, что жена уже давно ведёт счёт не партиям и не геймам.

— Наташ, — сказал он тихо. — Ты несчастна.
Не вопрос. Утверждение.
— Я знаю, — ответила я. — Но не знаю, что с этим делать.
— Я знаю.

Она снимает чужие лица четыре года — и ни разу не позволяла снять себя. Пока не встретила мужчину, который умеет ждать так, что это страшнее любого напора. Каждая суббота — новый кадр. Каждый кадр — на шаг ближе к точке, откуда не возвращаются.
Муж узнает последним. Как всегда.