Книги в жанре «Эротическое фэнтези» по тегу «skachat»

Я очнулась в чужом теле — и узнала, что его хозяйку уже казнили за измену. Теперь мне придется жить во дворце князя, который подписал ее приговор, и носить имя женщины, которую он ненавидит. Я умею восстанавливать старые ткани, а здесь мне предлагают сшить чужую судьбу из лжи, страха и брачного договора. Но я не собираюсь второй раз идти на плаху. Даже если самое опасное во дворце — мужчина, к которому меня тянет.

Внимательно смотрите, кого похищаете, господин дракон! А то украдете вместо невинной младшей дочки купца проблемную старшую, и будете гадать, как от нее избавиться.
Особенно - если отец не спешит платить выкуп.
Особенно - если у похищенной есть свои причины оставаться в драконьем замке. И не все из них можно называть в приличных местах!

Юную аристократку Лиру выдают за Огненного Лорда Каэля не по любви и даже не по расчёту её семьи — её приносят как часть древнего договора: невеста должна «укротить пламя», иначе вулкан рядом с землями рода проснётся. Каэль не хочет этой свадьбы: его огонь — не романтика, а проклятие, сжигающее всё, к чему он прикасается. Чтобы Лира выжила, он вводит жёсткие правила: она не должна касаться его кожи без специального браслета-амулета, обязана следовать расписанию ритуалов и всегда произносить кодовое слово, если чувствует опасность. Поначалу Лира воспринимает эти ограничения как унижение, но вскоре понимает: каждый запрет — это способ Каэля удержать свою разрушительную силу. В ночь, когда договор требует «скрепления союза» через испытание огнём, Лира вместо покорности бросает ему вызов: она требует, чтобы он назвал свои собственные границы и страхи. Это ломает многовековую схему ритуала — и неожиданно даёт им обоим шанс не просто выжить, а научиться управлять его пламенем вместе...

Она — обычная девушка, которая поссорилась с гадалкой и очнулась в другом мире. Её встречает дракон-инквизитор, который ненавидит ведьм и который не может прикоснуться ни к одной женщине без боли — из-за древнего проклятия. Но к ней проклятие не работает. Это бесит его. Это пугает его. Это притягивает его. А потом появляется второй — эльф-учитель, который тоже чувствует, что с ней что-то не так. Между тремя начинается игра: магия, страсть и битва за то, кто первым сломает её страх.

Моей добычей были две женщины. Две самые опасные беглянки, каких только видела эта проклятая земля. Одну звали Селестина — вампирша с прошлым, утопающим в крови и интригах старых европейских дворов. Другую — Лириэль, эльфийка-изгнанница, чья магия леса была так же смертоносна, как яд гремучей змеи. Они ограбили поезд корпорации «Блэквуд», забрав не золото, а что-то куда более ценное. Старый наёмник в салуне говорил, что это карта к Серебряному Пику, но я не верил в сказки. Я верил в звон монет и тяжесть своего револьвера.
Ветер принёс запах гари и озона. Я придержал Бездну, прищурившись. Впереди, среди мёртвых, скрюченных кактусов, виднелся вход в заброшенную шахту. Чёрная пасть пещеры зияла, словно насмешка. Я соскользнул с седла, бесшумно, как тень, и потянулся к поясу. В левой кобуре дремал револьвер с пулями из чистого серебра, в правой — кнут с тяжёлым свинцовым наконечником, оплётка из грубой кожи.
Я шагнул в прохладу пещеры. Темнота обступила меня...

Магия в этом мире не прощала слабости. Она требовала абсолютной дисциплины, кристально чистого разума и, что самое главное, безоговорочного подчинения воле того, кто направляет её поток. Смертные часто пытались обуздать стихии, но их эго, их страхи и их хаотичные желания становились причиной катастроф. Истинная сила рождалась только там, где разум был скован железной волей, а тело привыкло к беспрекословному повиновению.
Именно поэтому я держал свой двор в строгости. Мои слуги знали своё место. Они двигались бесшумно, говорили только тогда, когда к ним обращались, и опускали глаза при моём появлении. Но среди них была одна, чья покорность казалась мне особенно глубокой, хотя поначалу я не понимал истинной причины этого.
Её звали Элара. Ей было двадцать лет, она служила в нижних залах, помогая на кухне и таская тяжёлые дубовые ведра с водой. Она была тихой, незаметной, с волосами цвета спелой ржи, которые она всегда туго заплетала в косу, и большими, испуганными зелёными глазами.

Их суровый, грубый Альфа виделся ей самым опасным врагом, но когда капкан захлопнулся, этот жестокий вожак без колебаний надел серебряные цепи, обменяв свою свободу на её жизнь. Умирая в подземелье врага, он приказал стае оставаться в стороне и не рисковать.Но она плевать хотела на его запреты. Во имя любви она берет власть в свои руки и вместе с преданным Бетой стаи нарушает волю вожака, поднимая оборотней на войну.

Юная эльфийка Лисания отчаянно ищет древний артефакт, который вернёт ей магию и право на трон Дома Южных Ветров. Ради этого она нарушает клятву, данную жениху, и тайно проникает в Подземный мир дроу. Но план рушится: Лисания попадает в руки Эргуса — опасного, властного дроу, который не намерен её отпускать.

Пение. Тихое, мелодичное, завораживающее. Оно исходило не из воздуха, а будто из самой толщи воды. Голос был женским, бархатным, полным тоски и желания.
Алина замерла. Разум говорил: «Беги». Но тело отказывалось повиноваться. Ноги сами сделали шаг к краю скалы. Взгляд приковался к тёмной поверхности воды.
Из глубины начала подниматься фигура. Сначала показались длинные, мокрые волосы, цвета морской тины. Затем бледное лицо с огромными, светящимися в полумраке глазами. И наконец, плечи, грудь, талия...
Это была не рыба. Это была женщина. Но ниже талии вместо ног переливался чешуйчатый хвост, покрытый искрящейся чешуёй, которая меняла цвет от изумрудного до глубокого синего.
Русалка.
Алина хотела закричать, но голос застрял в горле. Русалка посмотрела на неё прямо в глаза. В этом взгляде не было злобы. Только бесконечная печаль и голод. Голод по теплу. По жизни.
Русалка протянула руку. Её пальцы были длинными, с перепонками между ними.
— Иди ко мне, — прошептала она...

Он — турок, который пять лет молчал.

Я — дочь человека, который в Стамбуле уничтожил его семью.
Хакан Демир не стреляет и не торгуется. Он приезжает в Москву и забирает меня. Теперь я живу в его пентхаусе. Сплю в его постели. Ношу то, что он кладёт мне на кровать.
Он не обещает отпустить. Он входит в меня так, будто это тоже часть долга: глубоко, жёстко, до сорванного голоса.
Я клянусь, что ненавижу его.
А потом сама шепчу «ещё» — и уже не понимаю, кто здесь добыча.