Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
💔💔💔💔💔
Моё сердце всегда принадлежало только ему. Глеб Власов — лучший друг моего брата. И он под запретом. Мы связаны правилами и договорённостями, которые нельзя нарушать. Но однажды написанное мною на страницах блокнота, становится реальностью: он и я. Вместе. Жаль только, что за этим счастьем скрывается разрушение. Ведь недописанные страницы — это замедленная бомба, которая ещё не взорвалась.
Моё сердце всегда принадлежало только ему. Глеб Власов — лучший друг моего брата. И он под запретом. Мы связаны правилами и договорённостями, которые нельзя нарушать. Но однажды написанное мною на страницах блокнота, становится реальностью: он и я. Вместе. Жаль только, что за этим счастьем скрывается разрушение. Ведь недописанные страницы — это замедленная бомба, которая ещё не взорвалась.
— Подойди ближе.
Его голос — как виски: обжигающий, тёмный, густой. Такой голос не просит. Такой голос берёт.
— Я... мне нужно закончить уборку, — прошептала я, прижимая к груди стопку полотенец, словно щит.
— Я не спрашивал, что тебе нужно. Я сказал — подойди.
___________________________________________-
И я подошла. Потому что ноги сами несли меня к нему. Потому что я уже давно перестала себе принадлежать — с того самого момента, как переступила порог его дома. А может, с того момента, как он впервые посмотрел на меня. Так смотрят на вещь, которую уже купили, — спокойно, с ленивым удовольствием собственника.
Полотенца упали на пол. Его пальцы сомкнулись на моём подбородке — жёстко, точно, без единого лишнего движения. Большой палец прошёлся по нижней губе, надавил, раскрывая рот.
— Ты же понимаешь, что никуда не уедешь?
Его голос — как виски: обжигающий, тёмный, густой. Такой голос не просит. Такой голос берёт.
— Я... мне нужно закончить уборку, — прошептала я, прижимая к груди стопку полотенец, словно щит.
— Я не спрашивал, что тебе нужно. Я сказал — подойди.
___________________________________________-
И я подошла. Потому что ноги сами несли меня к нему. Потому что я уже давно перестала себе принадлежать — с того самого момента, как переступила порог его дома. А может, с того момента, как он впервые посмотрел на меня. Так смотрят на вещь, которую уже купили, — спокойно, с ленивым удовольствием собственника.
Полотенца упали на пол. Его пальцы сомкнулись на моём подбородке — жёстко, точно, без единого лишнего движения. Большой палец прошёлся по нижней губе, надавил, раскрывая рот.
— Ты же понимаешь, что никуда не уедешь?
— На колени.
— Пошёл ты.
Дэн рассмеялся за её спиной, и его пальцы скользнули по шее — лёгко, почти нежно.
— Марк, она опять дерзит.
— Я слышу. — Щелчок замка. — Значит, оба варианта.
_____________________
Новый дом маминого мужа. Два сводных брата — лёд и пламя. Один подслушанный разговор, после которого я перестала быть просто соседкой. Они называют это воспитанием. Я — игрой, в которую сама решает, насколько глубоко зайти.
— Пошёл ты.
Дэн рассмеялся за её спиной, и его пальцы скользнули по шее — лёгко, почти нежно.
— Марк, она опять дерзит.
— Я слышу. — Щелчок замка. — Значит, оба варианта.
_____________________
Новый дом маминого мужа. Два сводных брата — лёд и пламя. Один подслушанный разговор, после которого я перестала быть просто соседкой. Они называют это воспитанием. Я — игрой, в которую сама решает, насколько глубоко зайти.
— Скажи это, — прошептал Кайран ей в ухо. — Скажи, что ты наша.
А Тейвор перед ней опустился.
— Она и так наша, — усмехнулся он. — Просто ещё не призналась.
Рина — обычный пилот-курьер. Её корабль разнесло миной, и единственные, кто оказался рядом, — военный крейсер расы дайренов и двое его капитанов.
Кайран — лёд, контроль и взгляд, от которого хочется подчиниться. Тейвор — огонь, опасная улыбка и голос, от которого мокнет бельё.
Они не похожи на людей до конца. Они чуют её пульс. Чуют её возбуждение. И очень быстро выясняется, что по законам их расы она — редчайшая совместимая, женщина, созданная для них обоих.
Им нельзя к ней прикасаться.
Ей некуда бежать.
А тело уже горит — с каждой ночью сильнее.
А Тейвор перед ней опустился.
— Она и так наша, — усмехнулся он. — Просто ещё не призналась.
Рина — обычный пилот-курьер. Её корабль разнесло миной, и единственные, кто оказался рядом, — военный крейсер расы дайренов и двое его капитанов.
Кайран — лёд, контроль и взгляд, от которого хочется подчиниться. Тейвор — огонь, опасная улыбка и голос, от которого мокнет бельё.
Они не похожи на людей до конца. Они чуют её пульс. Чуют её возбуждение. И очень быстро выясняется, что по законам их расы она — редчайшая совместимая, женщина, созданная для них обоих.
Им нельзя к ней прикасаться.
Ей некуда бежать.
А тело уже горит — с каждой ночью сильнее.
Его пальцы сжались на моём бедре — там, где ещё вчера не имели права быть.
- Скажи мне остановиться.
Его голос — хриплый, ломаный. Он просит. Почти умоляет. Мужчина, который никогда никого не просит.
- Нет.
- Лера.
- Нет. Не останавливайся.
Она сбежала от бывшего в загородный дом подруги — отдышаться, прийти в себя, забыть. Но подруга уехала. А её отец — остался. Сорок четыре года, тяжёлые руки, серебро на висках и взгляд, после которого забываешь не бывшего — себя. Он варит ей кофе. Говорит «иди спать». Смотрит так, будто держится из последних сил. И однажды — перестаёт держаться.
- Скажи мне остановиться.
Его голос — хриплый, ломаный. Он просит. Почти умоляет. Мужчина, который никогда никого не просит.
- Нет.
- Лера.
- Нет. Не останавливайся.
Она сбежала от бывшего в загородный дом подруги — отдышаться, прийти в себя, забыть. Но подруга уехала. А её отец — остался. Сорок четыре года, тяжёлые руки, серебро на висках и взгляд, после которого забываешь не бывшего — себя. Он варит ей кофе. Говорит «иди спать». Смотрит так, будто держится из последних сил. И однажды — перестаёт держаться.
Он привык получать всё, что пожелает. Её он захотел с первого взгляда. Она стала его страстью, его наваждением. Девушка, всколыхнувшая давно забытые чувства. Девушка, оказавшая дочерью его врага.
Мужественный, спортивный, вызывающе притягательный. Он - моя первая любовь, моё безумие. Разве могла я представить, что нужна ему лишь в качестве орудия мести?
Мужественный, спортивный, вызывающе притягательный. Он - моя первая любовь, моё безумие. Разве могла я представить, что нужна ему лишь в качестве орудия мести?
— Признайся, землянка, - прохладные длинные пальцы скользят по моему горлу. Горячие ладони — прижимают меня спиной к раскалённой стене чужого тела. Два дыхания. Два ритма. Две пары нечеловеческих глаз — ледяные звёзды и расплавленное золото — ждут моего ответа. - Признайся, что ты хочешь обоих.
___________________________
Меня зовут Ника, и ещё неделю назад я была обычным лаборантом из Подмосковья. А потом аномалия в лаборатории швырнула меня через полгалактики — в самое сердце Империи, где людей вроде меня считают забавными дикарями с отсталой планеты.
Моё тело вошло в редчайший биорезонанс с двумя командорами звёздного флота. Рейн Тассар — холодный, серебряный, безупречный. Он чувствует мои мысли одним касанием и знает, чего я хочу, раньше меня. Кайрен Вейс — бронзовый, огромный, обжигающий. Его руки как кандалы, а голос заставляет забыть собственное имя.
Они ненавидят друг друга. Но без меня — погибнут оба.
___________________________
Меня зовут Ника, и ещё неделю назад я была обычным лаборантом из Подмосковья. А потом аномалия в лаборатории швырнула меня через полгалактики — в самое сердце Империи, где людей вроде меня считают забавными дикарями с отсталой планеты.
Моё тело вошло в редчайший биорезонанс с двумя командорами звёздного флота. Рейн Тассар — холодный, серебряный, безупречный. Он чувствует мои мысли одним касанием и знает, чего я хочу, раньше меня. Кайрен Вейс — бронзовый, огромный, обжигающий. Его руки как кандалы, а голос заставляет забыть собственное имя.
Они ненавидят друг друга. Но без меня — погибнут оба.
Испания, 1965 год. Восемнадцатилетний Натан Толедано, сын хозяина книжной лавки, влюблен в соседку с шестого этажа — Елену. Ей двадцать три, и она не знает, что каждый вечер он выходит на балкон и наблюдает за ней. Она не знает, что живет в его самых смелых фантазиях.
1975 год. Натан и Елена встречаются после десяти лет разлуки. Он — скандальный писатель, автор эротического бестселлера «Она не знает, что я смотрю». Она — замужем, переживает сложные времена. Что будет, когда она узнает, что он смотрел на нее?
1975 год. Натан и Елена встречаются после десяти лет разлуки. Он — скандальный писатель, автор эротического бестселлера «Она не знает, что я смотрю». Она — замужем, переживает сложные времена. Что будет, когда она узнает, что он смотрел на нее?
— Сними халат, девочка.
— При всех троих?
— Особенно при всех троих.
Меня зовут Злата, мне двадцать один, и я мыла полы в доме, где живут трое мужчин, на которых нельзя смотреть. Рашид — хозяин. Дамир — огонь. Тимур — тишина, от которой подкашиваются ноги. У них уже выбраны невесты.
У меня — больная мать и долги. Я должна была остаться тенью. А стала запретом, который все трое решили нарушить в одну ночь.
— При всех троих?
— Особенно при всех троих.
Меня зовут Злата, мне двадцать один, и я мыла полы в доме, где живут трое мужчин, на которых нельзя смотреть. Рашид — хозяин. Дамир — огонь. Тимур — тишина, от которой подкашиваются ноги. У них уже выбраны невесты.
У меня — больная мать и долги. Я должна была остаться тенью. А стала запретом, который все трое решили нарушить в одну ночь.
— Скажи это вслух, — горячо шепчет Аслан мне в губы.
Его братья стоят на готове.
— Скажи, что ты наша.
И я говорю.
_____________
Ночью, в порванном свадебном платье, с разбитыми в кровь босыми ногами, я бегу от свадьбы, на которой меня продали старику. Стучу в первый попавшийся дом — и попадаю к трём братьям, которых в городе называют волками.
Его братья стоят на готове.
— Скажи, что ты наша.
И я говорю.
_____________
Ночью, в порванном свадебном платье, с разбитыми в кровь босыми ногами, я бегу от свадьбы, на которой меня продали старику. Стучу в первый попавшийся дом — и попадаю к трём братьям, которых в городе называют волками.
Выберите полку для книги