Книги в жанре «Эротика» по тегу «skachat»

— Я не могу так больше, Ангел, — сказал он вдруг, и его голос прозвучал глухо, серьезно.
Я подняла голову. Его лицо было напряженным, брови сведены.
— В смысле? — спросила я, хотя прекрасно поняла, о чем он.
— В смысле — прятаться. Красть часы, минуты. Провожать тебя домой и знать, что ты ляжешь в постель с другим мужчиной. Пусть даже ты его не любишь. Пусть даже вы не... — он запнулся, подбирая слова. — Скажи честно, вы спите?
Я опустила глаза. Мы с Володей не были близки уже полгода. Еще до встречи с Романом наша интимная жизнь сошла на нет — сначала реже, потом реже, потом совсем. Последний раз был каким-то скомканным, поспешным, словно мы оба хотели побыстрее покончить с этим.
— Нет, — сказала я тихо. — У нас давно ничего нет.
— Но вы живете в одной квартире. Ты готовишь ему завтрак. Ты стираешь его вещи. Ты носишь его фамилию. — Он сел на кровати и запустил пальцы в волосы. — Я понимаю, что у вас двадцать лет за плечами. Я понимаю, что все сложно. Но я хочу тебя всю, Ангел..

— Я ненавижу тебя, — выдохнула я.
— Хорошо, — сказал он, приближая своё лицо к моему. — Я хочу, чтобы ты ненавидела меня. Пока ты ненавидишь, ты чувствуешь. А чувствовать — это всё, что осталось.
Он поцеловал меня. Не как тогда, в саду — нежно и дразняще. Не как на складе — с жадной, запретной сладостью. Он поцеловал меня так, будто хотел выпить меня до дна, будто хотел доказать мне, что я принадлежу ему. Его губы были жёсткими, властными. Его язык ворвался в мой рот без спроса, и я застонала — против собственной воли. Мои руки вцепились в его волосы. Я хотела оттолкнуть его, но мои пальцы сжимались, притягивая его ближе.
— Будь проклят, — прошептала я в его губы.
Он рванул мою блузку — пуговицы посыпались на пол, звеня, как маленькие колокольчики похоронного звона. Я вскрикнула, но он зажал мне рот ладонью, прижимая меня к стене. Его глаза метали молнии...

— Как вас зовут? — я пытаюсь заглянуть в прорези маски, увидеть его глаза. — Почему вы меня держите? Я же не сделала вам ничего плохого. Мы ведь даже не знакомы. Пожалуйста, просто поговорите со мной.
Молчание. Он разворачивается и идет к лестнице.
— Подождите! — я дергаюсь так, что цепь впивается в ногу, и боль пронзает лодыжку. — Не уходите! Скажите хоть слово! Хоть одно слово! Я живой человек, я не вещь!
Он останавливается. Стоит ко мне спиной, и я вижу, как напрягаются его плечи. Но он не оборачивается. Просто стоит секунду, другую — и поднимается по лестнице. Дверь закрывается. Свет исчезает. Я снова в темноте....

— Ты меня бесишь, Аня, — сказал он, и голос его стал глубже. — Ты пришла и перевернула всё. Я привык быть один. А теперь я не могу перестать думать о тебе. Смотрю на тебя и чувствую, как земля уходит из-под ног. А я всю жизнь стоял твёрдо.
— Рязанов, — начала я, но он перебил меня, взяв за руку.
— Не надо говорить. Я ничего не требую. Я просто хочу знать, чувствуешь ли ты то же самое.
Я молчала. В груди было тесно, воздух кончился.
А потом я сделала первый шаг сама. Я подалась вперёд и поцеловала его.
Поцелуй был грубым, почти агрессивным. Я вцепилась в его волосы, он притянул меня к себе так сильно, что я почувствовала его сердцебиение. Его руки сжали мои бёдра, его дыхание обжигало щёку.
Он оторвался на секунду и посмотрел мне в глаза. В них было что-то опасное и бесконечно притягательное.
— Если мы начнём, Аня, я не остановлюсь. Ты уверена?
— Я больше ни в чём не уверена, кроме того, что хочу тебя, — ответила я. — Сейчас.

— Что — слабо? — я отпил из стакана, уже предчувствуя какую-то глупость, но ещё не зная, какого масштаба. Виски обжёг горло, но я даже не поморщился.
— Соблазнить неприступную крепость. Вот эту самую. Алевтину Соболеву, грозу профессоров. До выпускного. Время ещё вагон, почти целый семестр.
Дэн заржал, запрокинув голову, и хлопнул ладонью по столу так, что бутылки зазвенели, покатились, и одна упала на пол, но не разбилась. Я покрутил стакан в пальцах, глядя на то, как жидкость оставляет маслянистые разводы на стекле. Идея пахла идиотизмом, причём за версту.
— Смысл? Она же серая, как библиотечная пыль. Я даже не уверен, что у неё есть всё, что положено иметь девушке. Может, она размножается делением, как амёба, — я поморщился, давая понять, что цель меня совершенно не вдохновляет.
— Смысл простой. Ты говоришь, тебе скучно, да? Говоришь, бабы одинаковые? Ну так попробуй ту, которую не купишь ни тачкой, ни статусом, ни папочкиными деньгами. Она же даже не взглянула в твою сторону..

Катя Соболева — королева цифр и точности. Её жизнь — это идеально заточенные карандаши и квартальные отчеты в тишине.
Дима Рокотов — рок-музыкант, чья муза — грохот гитары и творческий беспорядок.
Их разделяет лишь тонкая стена в доме, но соединяет — лютая ненависть. Стук, грохот, вызов полиции и война на выживание.
Но у судьбы паршивое чувство юмора. Одна случайная драка в подъезде переворачивает всё с ног на голову. Враг становится защитником, раздражение — искрой, а соседская война оборачивается таким накалом страсти, что теперь стены сотрясаются не от ругани…

— Скажи, что ничего не чувствуешь. Глядя мне в глаза. Скажи — и я отстану.
Я открыла рот... И не смогла. Потому что чувствовала. Всё.

Я приехала в новый дом после маминой свадьбы, уверенная, что впереди только новая жизнь.
Но никто не предупредил, что у меня появится сводный брат, рядом с которым я забуду, как дышать.
Мы не росли вместе, между нами нет прошлого… только опасное притяжение, которому нельзя поддаваться. Каждый день рядом с ним — борьба с собой.
И чем сильнее я сопротивляюсь, тем отчётливее понимаю: однажды мы переступим черту, после которой дороги назад уже не будет.

Сообщение с неизвестного номера. Без подписи. Всего три слова:
«Я нашёл тебя, Ника».
Сон слетел мгновенно. Сердце бухнуло в грудь с такой силой, что я испугалась — Давид услышит. Он спал рядом, на боку, закинув на меня тяжёлую руку. Его дыхание было ровным и спокойным.
Я смотрела на экран и не могла дышать.
Ника.
Меня не называли так три года. Три года, два месяца и одиннадцать дней. Для всего мира я была Верой Саидовой. Ника осталась в прошлом, в том городе, в той жизни, в том аду.
Ника — это уменьшительное от Вероника. Так меня называл только один человек.
Артур.
Мой бывший муж.
Я дрожащими пальцами набрала ответ: «Кто это?»
Три точки. Он печатал. Или не он. Может, старая знакомая? Может, совпадение?
«Ты знаешь кто. Скучал. Скоро увидимся, Ника».
Я выронила телефон. Он глухо стукнулся о ковёр. Давид пошевелился, пробормотал что-то сквозь сон, притянул меня ближе. От его тела шло тепло, безопасность, сила...

Он схватил меня за локоть и развернул к себе.
— Что это за хрен? — прорычал он.
— Какая тебе разница? — я вырвала руку. — Мы в разводе, Алекс! Ты сам подал документы! Ты сейчас здесь со своей секретаршей!
— Это деловой ужин! — он почти кричал. — А у тебя — свидание! Я вижу разницу!
— С каких пор тебя это волнует?!
— С тех пор, как я снова сделал тебя своей! — он прижал меня к стене, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моей головы. Его дыхание обжигало лицо. — Ты думаешь, я могу просто отпустить тебя после того, что было?
— А что было, Алекс? — я смотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как внутри закипает злость. — Хороший секс? У нас всегда был хороший секс! Но этого мало! Ты слышишь меня? Этого недостаточно!

Я вошла и прислушалась. Из глубины квартиры доносились звуки. Сначала я не поняла, что это....
Внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то вниз, в живот, в ноги, в пол. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться…
Звуки из спальни становились громче. Мужской голос — я с ужасом узнала Витю — что-то хрипло прорычал...
Меня затошнило. Не от боли даже — от омерзения. От пошлости происходящего. От того, насколько это всё было жалко и грязно. Ни драмы, ни трагедии — просто грязная, дешёвая сцена из жизни людей, которым плевать на всё.
Я скинула туфли. На цыпочках, стараясь не шуметь, подошла к двери спальни. Она была не заперта. Я толкнула её и увидела картину, которую не забуду никогда...
Я сняла обручальное кольцо. Покрутила его в пальцах. Простое, тонкое, без камня — Витя сказал, что бриллианты — это «понты». Размахнулась и швырнула его прямо на кровать. Оно прокатилось по простыне и звякнуло, ударившись о спинку...