Книги в жанре «Хоррор»
Ну что ж…
Рад, что вы всё-таки открыли эту книгу.
Это значит, что любопытство у вас развито прекрасно.
А вот инстинкт самосохранения… на врядли)
Позвольте представиться —
Ригор Мортис, ваш скромный проводник по самым неприятным последствиям человеческой глупости. Я повидал немало историй — и, признаться честно, большинство из них начинались одинаково:
"Да ничего страшного не случится…"
О, как же я люблю эти слова.
Сегодня я расскажу вам одну занятную историю.
Говорят, вода умеет смывать усталость, страхи и даже плохие воспоминания.
Но есть вещи, которые она не смывает, следы чужой крови и жутких убийств
В этом старом общежитии многие слышали странные звуки ночью.
Текущая вода.
Плеск.
Тяжёлое дыхание, будто кто-то слишком долго находится под водой…
Конечно, никто не воспринимал это всерьёз.
Люди редко верят в предупреждения.
Особенно если они звучат как старые байки.
А зря.
Рад, что вы всё-таки открыли эту книгу.
Это значит, что любопытство у вас развито прекрасно.
А вот инстинкт самосохранения… на врядли)
Позвольте представиться —
Ригор Мортис, ваш скромный проводник по самым неприятным последствиям человеческой глупости. Я повидал немало историй — и, признаться честно, большинство из них начинались одинаково:
"Да ничего страшного не случится…"
О, как же я люблю эти слова.
Сегодня я расскажу вам одну занятную историю.
Говорят, вода умеет смывать усталость, страхи и даже плохие воспоминания.
Но есть вещи, которые она не смывает, следы чужой крови и жутких убийств
В этом старом общежитии многие слышали странные звуки ночью.
Текущая вода.
Плеск.
Тяжёлое дыхание, будто кто-то слишком долго находится под водой…
Конечно, никто не воспринимал это всерьёз.
Люди редко верят в предупреждения.
Особенно если они звучат как старые байки.
А зря.
Переезд в новый дом обещал семье спокойствие, но навязчивый сосед быстро становится источником тревоги: его слова не просто безумны, а несут откровенные угрозы. Вскоре и сами стены дома начинают шептать свою мрачную историю, стирая невидимые границы между реальностью и кошмаром.
Ангелине двадцать пять, она ждет второго ребенка и по всем законам жизни должна думать о детской, приданом и распределении времени между детьми. Но все её мысли — о Садах. О пыльных улицах, скрипучих калитках и доме, где полгода назад умерла её бабушка.
Вернувшись, она понимает: дом не пустует. За забором стоят те, кто ждал её приезда. Сначала — молчаливые подростки. Потом — женщины в цветастых халатах, ступающие в такт её сердцу. А затем и нечто, способное выбить дверь, треснуть перила и поднять со дна двора всю воду.
Реальность трещит по швам. Бабушка снова печёт блины на старой кухне. Муж не видит преследователей. А Ангелина всё чаще задаётся вопросом: она действительно уехала? Или всё ещё стоит за тяжёлой железной дверью, в ледяной воде, слушая знакомый голос, зовущий её к столу?
Атмосферный психологический триллер с элементами бытового и фольклорного хоррора о памяти, утрате и том, что иногда продолжает ждать нас там, где мы выросли.
Вернувшись, она понимает: дом не пустует. За забором стоят те, кто ждал её приезда. Сначала — молчаливые подростки. Потом — женщины в цветастых халатах, ступающие в такт её сердцу. А затем и нечто, способное выбить дверь, треснуть перила и поднять со дна двора всю воду.
Реальность трещит по швам. Бабушка снова печёт блины на старой кухне. Муж не видит преследователей. А Ангелина всё чаще задаётся вопросом: она действительно уехала? Или всё ещё стоит за тяжёлой железной дверью, в ледяной воде, слушая знакомый голос, зовущий её к столу?
Атмосферный психологический триллер с элементами бытового и фольклорного хоррора о памяти, утрате и том, что иногда продолжает ждать нас там, где мы выросли.
Чёрный полиэтиленовый пакет. Из него торчит лапа. Маленькая, серая, с розовыми подушечками. Я смотрю на неё, и мир сжимается до размеров этой картинки. Воздух застревает в горле. Грудь сдавливает. Я не могу сделать вдох. Мои руки дрожат, когда я набираю номер. Он отвечает после первого гудка.
— Инна, что случилось?
— Под дверью… — выдавливаю я.
— Там пакет. Чёрный пакет. И внутри… дохлая кошка.
— Я сейчас приеду, — говорит он. — Не выходи из квартиры. Закройся на все замки. Я буду через двадцать минут.
— Я так боюсь…
— Я знаю, любимая. Я рядом. Я всегда рядом. Я приеду.
Короткий гудок. Он отключился. Я опускаю телефон и смотрю на чёрный пакет. На мёртвую лапу, которая торчит из него. Кто-то знает, где я живу. Кто-то был здесь, пока я спала. Где-то наверху хлопает дверь. Я вздрагиваю. Я разворачиваюсь, дрожащими руками открываю дверь, вхожу в квартиру и захлопываю её за собой. Прислоняюсь спиной к холодному дереву и сползаю на пол...
— Инна, что случилось?
— Под дверью… — выдавливаю я.
— Там пакет. Чёрный пакет. И внутри… дохлая кошка.
— Я сейчас приеду, — говорит он. — Не выходи из квартиры. Закройся на все замки. Я буду через двадцать минут.
— Я так боюсь…
— Я знаю, любимая. Я рядом. Я всегда рядом. Я приеду.
Короткий гудок. Он отключился. Я опускаю телефон и смотрю на чёрный пакет. На мёртвую лапу, которая торчит из него. Кто-то знает, где я живу. Кто-то был здесь, пока я спала. Где-то наверху хлопает дверь. Я вздрагиваю. Я разворачиваюсь, дрожащими руками открываю дверь, вхожу в квартиру и захлопываю её за собой. Прислоняюсь спиной к холодному дереву и сползаю на пол...
За пищу и саму возможность жить, здесь приходится платить, выполнять свою грязную работу. И чем дольше длится это, тем труднее понять, где заканчивается человек и начинается нечто иное. Чем глубже погружаешься в теплую тьму, тем сильнее заполняешься этой тьмой.
Лира – сборщица. Она спускается в живые туннели за ячейками, биоматериалом, без которого люди верхнего кольца не выживут. Для этого приходится вскрывать матки Улья, убивать его тварей и снова возвращаться вниз.
Но внутри самой Лиры растёт Дитя.
Оно делает её сильнее, быстрее, почти неуязвимой – и всё более голодной.
Чем дольше длится эта жизнь, тем труднее понять, где заканчивается человек и начинается Улей.
Лира – сборщица. Она спускается в живые туннели за ячейками, биоматериалом, без которого люди верхнего кольца не выживут. Для этого приходится вскрывать матки Улья, убивать его тварей и снова возвращаться вниз.
Но внутри самой Лиры растёт Дитя.
Оно делает её сильнее, быстрее, почти неуязвимой – и всё более голодной.
Чем дольше длится эта жизнь, тем труднее понять, где заканчивается человек и начинается Улей.
Получив повышение, Максим оказывается в эпицентре грязной игры: его готовят к роли козла отпущения в коррупционном скандале. Единственный шанс спастись — войти в элитный круг тех, кто стоит над законом, ведь особый статус может открыть любые двери.
Вот только цена этого статуса измеряется далеко не деньгами.
Вот только цена этого статуса измеряется далеко не деньгами.
Я надену другое лицо для того, чтобы ты лишь была со мной.
Мне не нужны твои холодные ответы и надежды.
Мне не нужны твои холодные ответы и надежды.
Тишина обманчива.
Иногда в ней слышен зов. Иногда – шаги. Иногда – собственное имя, произнесённое теми, кого давно нет.
В этом сборнике привычная реальность трещит по швам. За каждым углом, в каждом отражении, в каждом воспоминании прячется нечто, чему нет названия.
Герои этих историй встречаются с неупокоенными, сходят с ума, заглядывают в бездну.
А бездна заглядывает в ответ.
Но самое страшное случается не тогда, когда тьма приходит извне – а тогда, когда она откликается изнутри.
Вы готовы услышать зов с той стороны?
Иногда в ней слышен зов. Иногда – шаги. Иногда – собственное имя, произнесённое теми, кого давно нет.
В этом сборнике привычная реальность трещит по швам. За каждым углом, в каждом отражении, в каждом воспоминании прячется нечто, чему нет названия.
Герои этих историй встречаются с неупокоенными, сходят с ума, заглядывают в бездну.
А бездна заглядывает в ответ.
Но самое страшное случается не тогда, когда тьма приходит извне – а тогда, когда она откликается изнутри.
Вы готовы услышать зов с той стороны?
Озеро, укрытое вечным туманом, всегда казалось чужим.
И однажды из его глубин поднялось то, чего никто не ждал.
Икона с мёртвым ликом - находка, что принесла с собой не удачу, а страх.
С тех пор в деревне стали тише говорить по вечерам и чаще креститься, проходя мимо чужого дома.
И однажды из его глубин поднялось то, чего никто не ждал.
Икона с мёртвым ликом - находка, что принесла с собой не удачу, а страх.
С тех пор в деревне стали тише говорить по вечерам и чаще креститься, проходя мимо чужого дома.
Выберите полку для книги