Книги в жанре «Любовное фэнтези» по тегу «luchshie»

Истинный? Возьмите талончик. У меня Академия разваливается.

Я очнулась в теле заместителя исчезнувшего ректора и получила Академию драконов на грани закрытия. До королевской проверки — девяносто дней, казна пуста, крыша рушится, а кто-то явно помогает Академии идти ко дну.

Но главная проблема появляется вместе с инспектором Гарретом Вейром.

Он — дракон, приехавший решить судьбу Академии. И, по словам магии, я — его истинная.

Прекрасно.

Только судьба — не приказ, любовь — не обязанность, а у меня сейчас бюджет горит сильнее любого дракона.

Так что, господин инспектор, возьмите талончик. Сначала я спасу Академию. А потом разберёмся, кто кого здесь выбрал.

Меня сплавили вниз по цепочке родства – отступным за несостоявшуюся помолвку, позором младшей ветви драконьего дома в придачу. Мне достался муж, которого весь двор считает безобидным дураком: путает даты договоров, роняет кольца на собственной свадьбе, демонстративно проигрывает в карты любому желающему. Три недели я откладывала мелкие несостыковки в дальний ящик стола. А потом поняла: ни одна из его "глупостей" не была случайной ни разу.

Я не купилась на дурака. Хотя весь мир вокруг настойчиво уверял меня в обратном.

— Ты хозяйка, — сказал он. — Значит, я твой раб.
Ванесса могла согласиться. Могла кивнуть и уйти. Но вместо этого она села рядом и сказала:
— Ты не раб. И я не хозяйка. Я просто Ванесса.
Он не поверил. Дроу не верят людям. Их слишком часто предавали. Но она приходила каждый день. Носила еду. Говорила с ним как с равным. Учила читать. И однажды он понял, что готов умереть за эту женщину. А она поняла, что скорее умрет, чем отдаст его.

Я пришла в себя на полу секретного архива в чужом теле. Рядом — пропавшая карта обороны крепости и дракон-командор с обнаженным мечом, который уверен: предательница именно я.

Через несколько минут Арден-Край запирает ворота. Двадцать семь человек оказываются отрезаны от внешнего мира, а древняя защита сообщает только одно: кто-то из своих передал секретные сведения врагу.

Проблема в том, что я не помню ни этого мира, ни своей должности, ни людей, которые называют меня Ирвеной Лорн. Зато прежняя хозяйка тела успела оставить мне тайное расследование и всего одно предупреждение:

«Не доверяй тому, кто спасет тебя».

А спасает меня Кайр Веллар — командор Северного крыла, дракон и один из главных подозреваемых.

Чтобы открыть крепость, мне придется закончить расследование женщины, чью жизнь я получила, понять, кто лжет, восстановить цепочку чужих решений и не ошибиться в человеке, которому я все сильнее хочу доверять.

Муж завел молоденькую любовницу? К черту такого мужа! Заявление на развод, девичья фамилия и… другой мир?! Да еще в тело нелюбимой жены? Не этого ожидала Марьяна от простенького гадания в купальскую ночь. Ну ничего, прорвемся! И быт наладим, и с женщиной считаться заставим. Только вот супруг оказался оборотнем. А еще категорически не согласен разорвать связь.

Драконы получили предсказание: Спасти второго принца от смерти может дочь правителя Северной империи. Загвоздка в том, что по их законам, если принц умирает, его невесту или супругу приносят в жертву и хоронят вместе. Чтобы не отдавать любимую дочь, правитель Севера отправляет бастарда, рождённого от служанки, о котором почти никто не знал. Меня... Вряд ли я та самая дева из предсказания, но умирать не хочу. Придётся исцелить жениха, даже если для этого нужно раскрыть ему свой секрет...

ХЭ, повесть

Он — орк. Берсерк. Изгой, которого прокляло собственное племя.

Она — последняя из рода хранителей. Живой ключ от Врат, за которым спит то, чему нельзя просыпаться.

Их не должно было существовать рядом. Но он сломал решётку её клетки, а она не сбежала.

Война идёт за ними по пятам. За её кровью охотится вождь, чьё имя шепчут с ужасом. За его голову объявлена цена. Им негде укрыться, некому верить, некогда сомневаться.

Но у неё есть меч, у него — ярость. А между ними — то, что сильнее магии: клятва на крови.

Мой муж-дракон отказался от нашей пятилетней дочери, потому что в ней не проснулся дар.
— Она мне не наследница, — сказал он.
И Маша это услышала.
Я ушла с ней из богатого дома с одним чемоданом и обещанием никогда не позволить ей снова доказывать, что она достойна любви.
Но вскоре выяснилось: моя «слабая» дочь обладает редчайшим даром.
И теперь муж хочет её вернуть.
Только Маша прячется за моей спиной и шепчет:
— Мамочка, пожалуйста, не отдавай меня папе…

Я заставила его войти в тёплое озеро и сама встала у кромки.
— Наклонитесь, — сказала я.
Он подчинился. Я запустила пальцы в его спутанные волосы, разбирая колтуны. Он замер, только дыхание стало рваным. Каждое моё прикосновение отзывалось в нём дрожью.
— Госпожа касается меня, — прошептал он. — Ваши руки…
— Помолчите.
Я тёрла его плечи, спину, смывала пятнадцать лет одиночества. Он закрыл глаза и, кажется, молился. А потом он поднял на меня взгляд, полный такого благоговения и боли, что у меня перехватило дыхание.

Я всего лишь зашла в пещеру переждать дождь. А нашла там дроу, который пятнадцать лет провёл в заточении и теперь целует мои кроссовки, называя посланницей звёзд. Он ждал богиню. Он верит, что я — его спасение. Вот только я не знаю, что страшнее: проклятие, которое держит нас обоих, или то, как он на меня смотрит. Потому что в его безумном благоговении есть что-то, от чего я уже не хочу бежать.

Семь лет я жила ненавистью и жаждой мести. Семь лет училась стрелять без промаху, ковать стрелы с железными наконечниками, чтобы в решающий момент не дрогнуть перед тьмой. И когда пришла та самая ночь, я вышла к лесу — с луком, с ножом, и с клятвой, которую шептала вместо молитвы.
Я должна была убить вожака фейри.
Но он обезоружил меня одним движением. Взглянул на меня серебряными глазами, в которых не было ни жалости, ни злости, назвал меня птичкой и... ушёл, даже не приняв бой всерьёз.
Я пошла за ним. Сама. В лес, куда не ступала нога живого человека. Чтобы довести дело до конца.
Только вот лес за моей спиной закрылся.
На семь лет.
Теперь я иду рядом с тем, кого поклялась убить. И с каждым шагом понимаю, что всё, что мне рассказывали о фейри, — лишь половина правды. Что мать, возможно, не была жертвой. Что в глазах моей одержимости прячется что-то, чему я не хочу давать имени, но от чего перехватывает дыхание.