Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «russkie&source=tabbar»
У нее безупречный вкус, прекрасный английский и умение синхронизировать расписание мужа. Шесть лет назад ее муж, талантливый, но социально негибкий, женился на ней, как на дорогом бизнес-аксессуаре. Она построила его имидж, но он убежден, что купил ее. И что без него она ничего не стоит. И тогда она решает доказать обратное.
— Альбин, не плачь, — говорит он глухо. — Давай… давай послушаем врачей. Они видят такое. Они знают. Зачем нам… зачем нам эта обуза на всю жизнь?
Слово «обуза» повисает в воздухе, тяжелое, уродливое. От него меня физически тошнит. Я пытаюсь приподняться, и тело отвечает дикой болью — разрыв тканей, потеря крови, швы. Все горит. Но я должна видеть его глаза.
— Ты с ума сошел? — вырывается у меня хриплый, не мой голос. — Марк, это НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ. Это НАШ сын. Ты трогал мой живот, когда он пинался! Ты говорил ему «привет»! Это наш долгожданный малыш!
Он отводит взгляд. В его глазах я вижу не боль, а панический, животный страх. Страх перед ответственностью, перед чужими взглядами, перед жизнью, которая вдруг стала черно-белой и страшной.
— Выбирай, — говорит он вдруг, и голос его становится чужим, плоским, металлическим. — Или он. Или я.
Слово «обуза» повисает в воздухе, тяжелое, уродливое. От него меня физически тошнит. Я пытаюсь приподняться, и тело отвечает дикой болью — разрыв тканей, потеря крови, швы. Все горит. Но я должна видеть его глаза.
— Ты с ума сошел? — вырывается у меня хриплый, не мой голос. — Марк, это НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ. Это НАШ сын. Ты трогал мой живот, когда он пинался! Ты говорил ему «привет»! Это наш долгожданный малыш!
Он отводит взгляд. В его глазах я вижу не боль, а панический, животный страх. Страх перед ответственностью, перед чужими взглядами, перед жизнью, которая вдруг стала черно-белой и страшной.
— Выбирай, — говорит он вдруг, и голос его становится чужим, плоским, металлическим. — Или он. Или я.
❤️ КНИГА ЗАВЕРШЕНА❤️
Годовщина свадьбы. Букет роз. Счастливая семья. И телефонный звонок, который перевернул мою жизнь.
– У вашего мужа есть сын.
Я думала, это ошибка. Пока не увидела мальчика — точную копию Дмитрия.
Пока не узнала, что он живет в нищете, голодает, носит чужую одежду. Пока не поняла, кто его мать.
И тогда все встало на свои места. Исчезновение. Молчание. Тайна, которую скрывали шесть лет.
Муж лгал мне в глаза. Спал с той, которая никогда не должна была стать его любовницей, потупил как подонок. Бросил собственного сына в нищете.
И думал, что я никогда не узнаю. Ошибся.
Годовщина свадьбы. Букет роз. Счастливая семья. И телефонный звонок, который перевернул мою жизнь.
– У вашего мужа есть сын.
Я думала, это ошибка. Пока не увидела мальчика — точную копию Дмитрия.
Пока не узнала, что он живет в нищете, голодает, носит чужую одежду. Пока не поняла, кто его мать.
И тогда все встало на свои места. Исчезновение. Молчание. Тайна, которую скрывали шесть лет.
Муж лгал мне в глаза. Спал с той, которая никогда не должна была стать его любовницей, потупил как подонок. Бросил собственного сына в нищете.
И думал, что я никогда не узнаю. Ошибся.
Ей уже тридцать семь. Она — идеальная «крёстная фея» для детей своих четверых подруг. Она приезжает с подарками, знает, как отвлечь ребенка от ссадины, умеет строить домики из подушек и делает лучшие селфи с трёхлетним «супергероем». В глазах подруг у неё идеальная жизнь: свободная, лёгкая. Потому что своих детей у нее нет...
Делаю шаг, захватываю ладонью затылок и впиваюсь в губы. Дурею, грудак заполняет мимолетное счастье, граничащее с болью. Целую, целую, она размякает и отвечает.
Кровь толчками фигачит по организму, сгребаю ее в кольцо рук, не рассчитав силу, видимо, делаю больно. Сабина дергается и отстраняется.
- Отпусти… - шепчет, судорожно втягивая воздух.
- Заяц, что ты творишь? Ты же нас хоронишь заживо! Зачем? Что они тебе сказали? Расскажи, я все разрулю. Я просто не понимаю куда двигаться, в неведении это сложно, понимаешь? Хочешь, сейчас уедем? Решайся, я хочу вытащить тебя из этого сумасшедшего дома.
- Нет! Я так не смогу. Не подходи ко мне! Умоляю! Не подходи!
Вылетает в коридор, а я остаюсь в убийственном шоке. Не от того, что сказала, а от того, что я увидел в ее глазах. Похоже, ее сломали, без возможности починить. Твари!
Он пронесся по ее жизни, словно ураган и исчез. Но через полтора года им суждено было встретиться снова…
Кровь толчками фигачит по организму, сгребаю ее в кольцо рук, не рассчитав силу, видимо, делаю больно. Сабина дергается и отстраняется.
- Отпусти… - шепчет, судорожно втягивая воздух.
- Заяц, что ты творишь? Ты же нас хоронишь заживо! Зачем? Что они тебе сказали? Расскажи, я все разрулю. Я просто не понимаю куда двигаться, в неведении это сложно, понимаешь? Хочешь, сейчас уедем? Решайся, я хочу вытащить тебя из этого сумасшедшего дома.
- Нет! Я так не смогу. Не подходи ко мне! Умоляю! Не подходи!
Вылетает в коридор, а я остаюсь в убийственном шоке. Не от того, что сказала, а от того, что я увидел в ее глазах. Похоже, ее сломали, без возможности починить. Твари!
Он пронесся по ее жизни, словно ураган и исчез. Но через полтора года им суждено было встретиться снова…
— Он тебе изменил и вышвырнул, как паршивую псину, Алиса. Я думаю, ему стоит отомстить. — жестко говорит высокий мужчина в черном костюме.— Проберись в номер к бывшему мужу и подкинь ему это. — он показывает маленькую черную флешку.— Его бизнес будет уничтожен, а ты останешься жива…Ты ведь умная девочка, сделаешь правильный выбор?
— Почему я? Найдите любую другую…
— У тебя особая мотивация, ты же хочешь, чтобы он страдал? Делай, что хочешь, хоть с порога в койку его тащи, но флешка должна незаметно оказаться в его вещах. Поняла?
Страх переполняет меня и я медленно киваю.
Я до жути не хочу видеть бывшего, который растоптал нашу любовь и из-за которого я снова влипла в неприятности.
Месть… Какое сладкое слово, вот только все пошло совсем не по плану. И теперь я беременна от человека, которого ненавижу — от своего бывшего мужа. И второй раз он меня не отпустит.
— Почему я? Найдите любую другую…
— У тебя особая мотивация, ты же хочешь, чтобы он страдал? Делай, что хочешь, хоть с порога в койку его тащи, но флешка должна незаметно оказаться в его вещах. Поняла?
Страх переполняет меня и я медленно киваю.
Я до жути не хочу видеть бывшего, который растоптал нашу любовь и из-за которого я снова влипла в неприятности.
Месть… Какое сладкое слово, вот только все пошло совсем не по плану. И теперь я беременна от человека, которого ненавижу — от своего бывшего мужа. И второй раз он меня не отпустит.
- Я просто счастливым хочу стать, наконец, разве этого недостаточно, чтобы все закончить? - спрашивает с жаром муж.
Минуту назад он сообщил мне шокирующую новость - Игорь уходит к другой. Той самой, к которой у него настоящие чувства.
- То есть, со мной счастлив не был никогда? - мой голос похож на едва уловимый шелест.
- Казалось, что был. Но теперь понимаю - нет. Нас мои родители свели, вот я на тебе и женился. Но счастье - оно не в том, чтобы жить удобной для всех жизнью. Оно в диком и необузданном желании видеть любимую рядом. Тебя видеть - не хочу.
Его последние слова становятся пророческими.
Не проходит и нескольких дней, как мать Игоря в слезах умоляет меня хотя бы навестить бывшего мужа.
Он больше мне никто. Я даже не считаю его отцом своих детей, ведь он отказался от семьи очень легко.
Но он ослеп.
Никому не нужен.
И он очень просит меня хотя бы поговорить с ним…
Минуту назад он сообщил мне шокирующую новость - Игорь уходит к другой. Той самой, к которой у него настоящие чувства.
- То есть, со мной счастлив не был никогда? - мой голос похож на едва уловимый шелест.
- Казалось, что был. Но теперь понимаю - нет. Нас мои родители свели, вот я на тебе и женился. Но счастье - оно не в том, чтобы жить удобной для всех жизнью. Оно в диком и необузданном желании видеть любимую рядом. Тебя видеть - не хочу.
Его последние слова становятся пророческими.
Не проходит и нескольких дней, как мать Игоря в слезах умоляет меня хотя бы навестить бывшего мужа.
Он больше мне никто. Я даже не считаю его отцом своих детей, ведь он отказался от семьи очень легко.
Но он ослеп.
Никому не нужен.
И он очень просит меня хотя бы поговорить с ним…
Мой отец не был хорошим человеком. По крайней мере, для меня. И даже после своей смерти он умудрился вывести меня из себя. А все потому, что свою фирму, свое детище он решил поделить между мной и какой-то неизвестной мне девчонкой. Уж не знаю, чем она это заслужила, но, стоит ли говорить, что я очень зол. И сделаю все, чтобы она исчезла из моей компании и моей жизни.
- А как он в постели? – тут же поинтересовалась она.
- Ира, тебя только это интересует? – спросила я, немного удивленная.
- Ну блин, Крис, ты сумасшедшая! Спать с Баграмовым, да еще и чтобы он тебе денег давал – это ж мечта! Но ты опять умудрилась все испортить.
- Я не хочу так, – ответила я, хотя в душе кошки скребли.
"""""""""""""""""""""""""
Черное платье, которое еще минуту назад было символом соблазна, теперь казалось лишь тонкой преградой, которую он вот-вот преодолеет. Я была готова к тому, чтобы это платье, которое горело на мне, было снято, медленно, нежно, чтобы каждый сантиметр моей кожи был открыт для его прикосновений, для его поцелуев.
- Ира, тебя только это интересует? – спросила я, немного удивленная.
- Ну блин, Крис, ты сумасшедшая! Спать с Баграмовым, да еще и чтобы он тебе денег давал – это ж мечта! Но ты опять умудрилась все испортить.
- Я не хочу так, – ответила я, хотя в душе кошки скребли.
"""""""""""""""""""""""""
Черное платье, которое еще минуту назад было символом соблазна, теперь казалось лишь тонкой преградой, которую он вот-вот преодолеет. Я была готова к тому, чтобы это платье, которое горело на мне, было снято, медленно, нежно, чтобы каждый сантиметр моей кожи был открыт для его прикосновений, для его поцелуев.
Этот роман, вторая часть, продолжение романа"Разорванные в клочья."
Прошло три года. Максимилиан научился дышать без Ланы. Лана научилась жить без надежды.
Они больше не ищут друг друга — они ищут себя. И Нью-Йорк, этот жестокий, равнодушный, Вавилон, становится сценой для их последнего акта.
Будет ли у этой истории счастливый финал?
Я не знаю.
Эта книга о том, что любовь не лечит. Она не бинт, не пластырь, не целебная мазь. Любовь — это скальпель. Она вскрывает старые швы и заставляет тебя смотреть на то, что
гноилось внутри долгие годы.
Но иногда — только иногда — за этим следует исцеление.
Прошло три года. Максимилиан научился дышать без Ланы. Лана научилась жить без надежды.
Они больше не ищут друг друга — они ищут себя. И Нью-Йорк, этот жестокий, равнодушный, Вавилон, становится сценой для их последнего акта.
Будет ли у этой истории счастливый финал?
Я не знаю.
Эта книга о том, что любовь не лечит. Она не бинт, не пластырь, не целебная мазь. Любовь — это скальпель. Она вскрывает старые швы и заставляет тебя смотреть на то, что
гноилось внутри долгие годы.
Но иногда — только иногда — за этим следует исцеление.
Выберите полку для книги