Романы о неверности читать книги онлайн
Он швырнул конверт мне в лицо. Бумага больно хлестнула по щеке. Я медленно подняла голову от книги. Внутри все дрожало, каждая клеточка кричала от страха, годами вбитая в подкорку. Но я помнила слова Максима.
«Не вскакивай. Не отшатывайся. Сохраняй позу. Ты в безопасности».
— Ты что, оглохла? — он подошел вплотную, загораживая свет. От него пахло перегаром и потом. — Развод? Лишение прав? Это твои потуги, стерва?
Он схватил со стола первую попавшуюся тарелку и с размаху швырнул ее в стену. Фарфор разлетелся с оглушительным треском. Осколки дождем посыпались на пол.
— Всю жизнь тебе отдал! А ты… ты в суд подаешь! С жиру бесишься!
«Не вскакивай. Не отшатывайся. Сохраняй позу. Ты в безопасности».
— Ты что, оглохла? — он подошел вплотную, загораживая свет. От него пахло перегаром и потом. — Развод? Лишение прав? Это твои потуги, стерва?
Он схватил со стола первую попавшуюся тарелку и с размаху швырнул ее в стену. Фарфор разлетелся с оглушительным треском. Осколки дождем посыпались на пол.
— Всю жизнь тебе отдал! А ты… ты в суд подаешь! С жиру бесишься!
Когда муж сказал мне:
– Вера, я ухожу. К ней.
…я лишь улыбнулась и ответила:
– Тогда наконец освободится место для меня.
Я думала, что рухну. Но рухнул он, когда вернулся и увидел, какой стала я.
Он стоит в коридоре, растерянный, и говорит:
– Ты изменилась. Я… хочу всё вернуть.
А я только смотрю на него и тихо отвечаю:
– Антон, мне не нужно «вернуть».
Мне нужно — дальше.
Теперь рядом со мной архитектор, который умеет видеть трещины и превращать их в новое пространство. И пока он помогает мне перестроить дом, я перестраиваю самое главное – себя.
Это история о женщине, которая выбрала себя. И о мужчине, который появился ровно в тот момент, когда она перестала ждать кого-то ещё.
– Вера, я ухожу. К ней.
…я лишь улыбнулась и ответила:
– Тогда наконец освободится место для меня.
Я думала, что рухну. Но рухнул он, когда вернулся и увидел, какой стала я.
Он стоит в коридоре, растерянный, и говорит:
– Ты изменилась. Я… хочу всё вернуть.
А я только смотрю на него и тихо отвечаю:
– Антон, мне не нужно «вернуть».
Мне нужно — дальше.
Теперь рядом со мной архитектор, который умеет видеть трещины и превращать их в новое пространство. И пока он помогает мне перестроить дом, я перестраиваю самое главное – себя.
Это история о женщине, которая выбрала себя. И о мужчине, который появился ровно в тот момент, когда она перестала ждать кого-то ещё.
— Лёша, ты серьёзно? — я стою у окна и смотрю на предновогодний город внизу. Тридцать первое декабря. А мой муж уезжает от меня в Новый год.
Жена успешного бизнесмена, у которой есть всё — квартира, машина, деньги на счету и которая встречает Новый год в полном одиночестве.
Звонок в дверь вырывает меня из мыслей.
— Добрый вечер! Посылка для вас. Срочная доставка.
— От кого?
— Отправитель — Рябов Алексей Иванович. Алексей прислал мне подарок?
Я открываю коробку. Внутри — комплект белья. Кружевной. Красный, как кровь. Размер. 75B. Мой размер — 80C. Это бельё явно не для меня.
Я залезаю обратно в коробку. Внутри открытка. На ней почерком Алексея: "Любимая, это сюрприз. Надевай это бельё и приезжай по адресу, я жду тебя. База отдыха "Зимняя сказка", коттедж номер 7. Твой А."
Мой муж по ошибке прислал МНЕ подарок, предназначенный ЕЙ.
Я сжимаю руль. Еду быстрее, чем нужно. Я хочу знать правду.
Даже если она убьёт меня.
Жена успешного бизнесмена, у которой есть всё — квартира, машина, деньги на счету и которая встречает Новый год в полном одиночестве.
Звонок в дверь вырывает меня из мыслей.
— Добрый вечер! Посылка для вас. Срочная доставка.
— От кого?
— Отправитель — Рябов Алексей Иванович. Алексей прислал мне подарок?
Я открываю коробку. Внутри — комплект белья. Кружевной. Красный, как кровь. Размер. 75B. Мой размер — 80C. Это бельё явно не для меня.
Я залезаю обратно в коробку. Внутри открытка. На ней почерком Алексея: "Любимая, это сюрприз. Надевай это бельё и приезжай по адресу, я жду тебя. База отдыха "Зимняя сказка", коттедж номер 7. Твой А."
Мой муж по ошибке прислал МНЕ подарок, предназначенный ЕЙ.
Я сжимаю руль. Еду быстрее, чем нужно. Я хочу знать правду.
Даже если она убьёт меня.
– Милый, я переживаю, – протянула девушка, обращаясь к моему мужу. – Надеюсь, у нас всё получится.
Милый? Я чуть не задохнулась от шока.
– Не переживай, моя кошечка. Мы укатим на лазурный берег. Будем жить там, как короли. Деньги у нас теперь такие, что нам на три жизни хватит.
Кошечка.
Девушка в кухне рассмеялась. Смех был липкий, неприятный, словно скрежет по стеклу.
– Представляю лицо твоей клуши, когда она узнает, что ты свалил. Жаль, что она не знает обо мне.
Клуши. Это… про меня. Я зажмурилась, чтобы не расплакаться.
– Маша не ожидает, – сказал Игнат с той же лёгкой усмешкой, которую я знала. – Но ещё больше шок у неё будет, когда часть долга повесят на неё. Она ведь подписала мне доверенность. А я заложил квартиру, чтобы провернуть пару крупных операций.
Я стояла в коридоре и думала, что делать, войти на кухню и сжечь всё разом – или уйти и нанести удар, от которого и у Игната, и у его «кошечки» земля уйдёт из-под ног.
Милый? Я чуть не задохнулась от шока.
– Не переживай, моя кошечка. Мы укатим на лазурный берег. Будем жить там, как короли. Деньги у нас теперь такие, что нам на три жизни хватит.
Кошечка.
Девушка в кухне рассмеялась. Смех был липкий, неприятный, словно скрежет по стеклу.
– Представляю лицо твоей клуши, когда она узнает, что ты свалил. Жаль, что она не знает обо мне.
Клуши. Это… про меня. Я зажмурилась, чтобы не расплакаться.
– Маша не ожидает, – сказал Игнат с той же лёгкой усмешкой, которую я знала. – Но ещё больше шок у неё будет, когда часть долга повесят на неё. Она ведь подписала мне доверенность. А я заложил квартиру, чтобы провернуть пару крупных операций.
Я стояла в коридоре и думала, что делать, войти на кухню и сжечь всё разом – или уйти и нанести удар, от которого и у Игната, и у его «кошечки» земля уйдёт из-под ног.
— А вот и наша мамочка пришла, — говорит она, глядя мне в глаза. Я смотрю назад, потом снова поворачиваюсь к ней.
— Какая, мамочка? — спрашиваю я её. Свёкровка цокает и начинает приближаться ко мне. Я вся напрягаюсь.
— Ты его мама, что здесь не понятного? — отвечает она. Я чувствую, как мои глаза расширяются, а рот открывается и закрывается без слов. — Ну чего встала?! Быстро мой руки, переодевайся и бери сына. У меня скоро спина уже отвалится. Тяжёлый у вас сынок родился, — говорит она, толкая меня плечом к лестнице.
°•°•°~~°•°•°
Предательство горячо любимого мужа обрушилось на меня как лавина, разрушив мой мир до основания. Измена мужа и рождение ребенка на стороне стали невыносимой болью, разъедающей сердце.
В отчаянной попытке сохранить семью, я цепляюсь за призрачную надежду, но с каждым днем ложь становилась все очевиднее.
Развод, который казался единственным выходом, принес освобождение от оков разрушенных иллюзий.
— Какая, мамочка? — спрашиваю я её. Свёкровка цокает и начинает приближаться ко мне. Я вся напрягаюсь.
— Ты его мама, что здесь не понятного? — отвечает она. Я чувствую, как мои глаза расширяются, а рот открывается и закрывается без слов. — Ну чего встала?! Быстро мой руки, переодевайся и бери сына. У меня скоро спина уже отвалится. Тяжёлый у вас сынок родился, — говорит она, толкая меня плечом к лестнице.
°•°•°~~°•°•°
Предательство горячо любимого мужа обрушилось на меня как лавина, разрушив мой мир до основания. Измена мужа и рождение ребенка на стороне стали невыносимой болью, разъедающей сердце.
В отчаянной попытке сохранить семью, я цепляюсь за призрачную надежду, но с каждым днем ложь становилась все очевиднее.
Развод, который казался единственным выходом, принес освобождение от оков разрушенных иллюзий.
- Ты… ты что, в мой телефон лазила? - прошипел он.
- Пароль ты не менял, - пожала я плечами.
Ирина Захаровна опомнилась первой. Ее лицо исказилось негодованием.
- Как ты смеешь! Это провокация! Подстава! Максимка, она все врет! Она хочет нас поссорить, чтобы выгнать меня, старую больную женщину, на улицу!
- На улицу? - удивилась я. - У вас же, Ирина Захаровна, просторная хрущевка. Та самая, в которую вы нас с Максимом хотели отселить, помните?
Максим, наконец, обрел дар речи.
- Ты совсем охренела?! - заорал он. - Это мой дом тоже!
- Нет, Максим, - сказала я тихо, но так, чтобы каждое слово было слышно. - Это МОЙ дом. Купленный на МОИ деньги. Где я позволила жить тебе. И твоей матери. Времена, когда вы тут могли распоряжаться, как у себя в барской усадьбе, закончились. Вместе с моим доверием и желанием варить вам борщи.
***
Мой муж мне изменяет, а еще у них с матерью "грандиозный" план отобрать мою квартиру! Но мы еще посмотрим, кто кого!
- Пароль ты не менял, - пожала я плечами.
Ирина Захаровна опомнилась первой. Ее лицо исказилось негодованием.
- Как ты смеешь! Это провокация! Подстава! Максимка, она все врет! Она хочет нас поссорить, чтобы выгнать меня, старую больную женщину, на улицу!
- На улицу? - удивилась я. - У вас же, Ирина Захаровна, просторная хрущевка. Та самая, в которую вы нас с Максимом хотели отселить, помните?
Максим, наконец, обрел дар речи.
- Ты совсем охренела?! - заорал он. - Это мой дом тоже!
- Нет, Максим, - сказала я тихо, но так, чтобы каждое слово было слышно. - Это МОЙ дом. Купленный на МОИ деньги. Где я позволила жить тебе. И твоей матери. Времена, когда вы тут могли распоряжаться, как у себя в барской усадьбе, закончились. Вместе с моим доверием и желанием варить вам борщи.
***
Мой муж мне изменяет, а еще у них с матерью "грандиозный" план отобрать мою квартиру! Но мы еще посмотрим, кто кого!
– Это что? – вскидываю взгляд на мужа, который небрежно бросает на стол стопку бумаг.
– Документы на развод, – отвечает он. Голос настолько равнодушный, что до меня не сразу доходит смысл сказанного.
– Кто она? – прямо спрашиваю я.
– Я не понимаю о чем ты, – резко поднимаясь, заявляет он и отворачивается.
– Ты можешь хотя бы сейчас мне не врать? Я ведь имею право знать правду.
– Ладно, – взмахивает он руками. – Ее зовут Вероника. И она дочь моего директора!
– Ты с ней ради повышения?
– Нет! Не только ради повышения! Я ее люблю…
***
Я была его женой, а потом он променял меня на другую. Но прошло каких-то пять лет и он понял, что совершил огромную ошибку…
– Документы на развод, – отвечает он. Голос настолько равнодушный, что до меня не сразу доходит смысл сказанного.
– Кто она? – прямо спрашиваю я.
– Я не понимаю о чем ты, – резко поднимаясь, заявляет он и отворачивается.
– Ты можешь хотя бы сейчас мне не врать? Я ведь имею право знать правду.
– Ладно, – взмахивает он руками. – Ее зовут Вероника. И она дочь моего директора!
– Ты с ней ради повышения?
– Нет! Не только ради повышения! Я ее люблю…
***
Я была его женой, а потом он променял меня на другую. Но прошло каких-то пять лет и он понял, что совершил огромную ошибку…
— Ипотека закрыта! Выселю эту тупую клушу из квартиры и смогу все эти квадратные метры продать, чтобы с тобой, любимая, поехать в Милан на шопинг! — звучит радостный голос моего мужа.
— И ты не захочешь вернуться к жене? — дует свои силиконовые губки его любовница.
— Она для меня ничего не значит! Пустая курица, что готовит борщи и стирает мои костюмы, на большее она не способна! Только ты для меня существуешь, моя Царица!
Я застала любовницу своего супруга в нашей постели. Она попыталась выставить меня из квартиры, но пришел муж и начал оправдываться.
Вот только предательство я ему не прощу! Отомщу и вычеркну из своей жизни!
— И ты не захочешь вернуться к жене? — дует свои силиконовые губки его любовница.
— Она для меня ничего не значит! Пустая курица, что готовит борщи и стирает мои костюмы, на большее она не способна! Только ты для меня существуешь, моя Царица!
Я застала любовницу своего супруга в нашей постели. Она попыталась выставить меня из квартиры, но пришел муж и начал оправдываться.
Вот только предательство я ему не прощу! Отомщу и вычеркну из своей жизни!
Я вижу две фигуры в полумраке кабинета.
Время словно замедляется.
Она обнимает моего мужа сзади, прижимаясь к его спине, положив подбородок ему на плечо.
- Юра, ну посмотри на все с другой стороны, - Милана говорит медленно, поглаживая его по спине. - Зачем тебе нужна она вообще? Она ведь клуша обычная. Никаких амбиций, никаких стремлений. Сидит дома, в рот тебе смотрит и то постоянно. Разве это жизнь? Разве ты этого хотел?
Клуша. Это слово вонзается в меня, как нож.
- Мил... - Юра резко поворачивается к ней.
И я вижу его лицо.
Он прижимает Милану к себе. Крепко, властно. Его руки на ее талии.
- Ты же знаешь, она удобная...
***
Он считает меня пустой, мягкой, удобной прислугой, но я покажу ему какая я на самом деле…
Время словно замедляется.
Она обнимает моего мужа сзади, прижимаясь к его спине, положив подбородок ему на плечо.
- Юра, ну посмотри на все с другой стороны, - Милана говорит медленно, поглаживая его по спине. - Зачем тебе нужна она вообще? Она ведь клуша обычная. Никаких амбиций, никаких стремлений. Сидит дома, в рот тебе смотрит и то постоянно. Разве это жизнь? Разве ты этого хотел?
Клуша. Это слово вонзается в меня, как нож.
- Мил... - Юра резко поворачивается к ней.
И я вижу его лицо.
Он прижимает Милану к себе. Крепко, властно. Его руки на ее талии.
- Ты же знаешь, она удобная...
***
Он считает меня пустой, мягкой, удобной прислугой, но я покажу ему какая я на самом деле…
— Ты никчемная, бесполезная, бесплодная обуза, которая прячется за чужими детьми, потому что не может родить своих! Ты высосала из меня пять лет жизни, обещая будущее, которого не будет никогда!
Рука для пощечины взлетает сама, но муж перехватывает запястье. Сжимая так, что пальцы немеют.
— Не смей! Даже не думай поднимать на меня руку. Ты не имеешь права злиться на меня за то, что твоё тело не работает!
— Отпусти... Больно...
— Больно? А мне не больно знать, что женился на дефектной женщине, которая играет в святую, спасая чужих детей, вместо того чтобы дать мне своих?
— Что ты сказал?..
— Я ухожу к другой. Она ждёт от меня ребёнка. Через четыре месяца родится мой сын. А ты дальше играй в учительницу-мученицу, которая отдаёт всю себя чужим семьям. Может, там тебя оценят. Здесь ты никому не нужна.
Рука для пощечины взлетает сама, но муж перехватывает запястье. Сжимая так, что пальцы немеют.
— Не смей! Даже не думай поднимать на меня руку. Ты не имеешь права злиться на меня за то, что твоё тело не работает!
— Отпусти... Больно...
— Больно? А мне не больно знать, что женился на дефектной женщине, которая играет в святую, спасая чужих детей, вместо того чтобы дать мне своих?
— Что ты сказал?..
— Я ухожу к другой. Она ждёт от меня ребёнка. Через четыре месяца родится мой сын. А ты дальше играй в учительницу-мученицу, которая отдаёт всю себя чужим семьям. Может, там тебя оценят. Здесь ты никому не нужна.
Выберите полку для книги