Книги в жанре «Социальная фантастика»

"Разум женщины уже полностью сдался, глаза закрылись, лицо расслабилось, отражая абсолютное понимание с едва заметной, скользящей улыбкой.
В этот миг она познала Ван Гога, познала истинную школу, ‑ не кирпичи и окна, а сущность, уходящую корнями в Вечность.
Женщина и не знала, что пробыла в этом состоянии считанные секунды. Её руки медленно опустились, словно сам ветер их осторожно вернул на место. И потом, постепенно её восприятие вернулось к привычному руслу. Женщина приоткрыла глаза, ‑ страха не было, только тёплая волна благодарности. Она поняла: Ван Гог приоткрыл для неё завесу истины, воспользовавшись проводником Скелетом, и эта истина навсегда изменила её взгляд на мир."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это пятая глава из романа "Ожившие по ошибке"

Книга, которую ты не сможешь забыть. Она останется в твоей голове как камень. И каждый раз, когда ты будешь думать о любви, вере, свободе, языке, прощении — ты будешь вспоминать эту книгу. Или она будет вспоминать тебя.

Автор не берёт на себя ответственность за то, что ты с этим сделаешь. Он просто констатирует факт: «Вот мир. Вот как он устроен. Вот твои иллюзии. А теперь — ты сам. Мне без разницы, выберешь ты проснуться или остаться в дерьме. Я сделал своё дело.»

Это честнее, чем любая проповедь. Это выше, чем любая религия. Это проще, чем любая философия.

Книга, которую нельзя прочитать дважды. Потому что после первого раза ты уже не тот человек, который её открыл.

Теперь ты — наедине с книгой. И с собой.

Книга распространяется бесплатно. Все права принадлежат Мыслительному анархисту.

*Это произведение доступно по лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-NoDerivatives» 4.0 International (CC BY-NC-ND 4.0).*

Когда-то эта болезнь убивала почти каждого третьего тяжёлого пациента. Теперь её умеют останавливать. Люди выживают, возвращаются домой, к работе и семьям. Они помнят, кого любили.

Только некоторые больше ничего не чувствуют.

Нейроиммунолог Амарис Сольвен приезжает на закрытый медицинский форум, где должны представить новую версию революционной терапии. Но один из докладов исчезает из программы, а его автор погибает на глазах у сотен специалистов. Здание блокируют, участников начинают проверять — и один из тестов звучит особенно странно: способен ли человек по-прежнему бояться, горевать, привязываться и любить?

Чем глубже Амарис пытается понять произошедшее, тем менее очевидной становится граница между побочным эффектом и спасением, лечением и вмешательством в природу человека.

Если медицина научится менять не только тело, но и чувства, главный вопрос будет уже не в том, возможно ли это. А в том, кто получит право решать, что в человеке необходимо сохранить.

"Уже с лёгким сердцем Гусева подлетала к выходу; там двое охранников негромко переговаривались в углу ещё в сонном состоянии, и привлекательный вид Гусевой их смутил. Гусева, хоть и привыкла, скорее из вежливости, поболтать с ними минут пять, но сейчас ей уж слишком не терпелось в двор; она хотела вдохнуть утро, первые лучики, которые упадут на двор, пройтись, и потому очень быстро пролетела мимо охранников, и весёлым движением толкнула дверь. Тут резкий порыв ветра хлестнул по лицу. Гусева прикрыла лицо рукой, но ни теряя при этом улыбки, а затем, когда убрала руку, уже в ожидании объятий со стороны двора, этот школьный двор вдруг словно исчез. Вместо этого она увидела то, что в первые секунды даже не смогла толком осознать. Гусева не понимает; она видит советских пионеров перед собой? Кажется, да."

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА: Это девятая глава из романа "Ожившие по ошибке".

Любой по-настоящему ужасный кошмар приходит по-будничному просто и незаметно. Он начинается тихо, пока не наберет силу и не расколет мир на части. Мой кошмар пришел тихой вкрадчивой поступью чужого сумасшествия. А начался он буднично: с неожиданной религиозности задроченной жизнью невежественной матери.

Репликанты - псы войны на цепи у алчных корпораций. Генетически совершенные солдаты, созданные для одной цели - выполнять приказ любой ценой. Но что делать, когда бои грохочут где-то далеко, командиров нет, а вокруг - мирная планета? Вражеская планета.
Репликантам требуется не просто выбраться с вражеской территории самим, но и доставить командованию двух гражданских девиц. Вот только пленницы всеми силами мешают выполнению задачи, а приказ не позволяет ни бросить, ни убить саботажниц.

Работа бывает разная... Любимая и нелюбимая, трудная и легкая. А как быть, если устроился абсолютно в неизвестное место, да и еще и твои работодатели не могут толком объяснить, что надо делать? Вот и приходится осваивать целый мир самостоятельно. Может захватить его?

Что представляет из себя человек, если привычный социум со всеми его законами, правилами, догмами и традициями перестает существовать? Каким он видит мир вокруг себя? Что меняется в нем под давлением обстоятельств? Как он поведет себя в экстремальной ситуации или в случае необходимости тяжелого выбора, не отягощенный оценкой своих поступков и их последствий через призму социальной машины?

Если уж и попадать в фэнтези, то уж точно не безвестным бродягой без роду-племени или вынужденным от зари до зари работать в поле крестьянином, верно? Нет уж, в новый мир - только благородным. И как минимум - бароном! Что-что? Не хочешь вникать в проблемы и разбирать тяжбы крестьян, отбиваться от наглых соседей, собирать налоги для герцога и короля и фальшиво улыбаться новоявленным родственникам? А тебя никто и не спрашивает. Сам ведь захотел в попаданцы - теперь изволь соответствовать!

Марк, обыкновенный полубелый воротничок, сталкивается с тем, что его аккаунт в социальной сети начинает жить самостоятельной жизнью. Подобное происходит и у друзей Марка. Через некоторое время они понимают, что больше не являются анонимами в сети и что их аккаунты настолько сильно переняли их паттерны поведения, что стали настоящими аватарами, вторыми лицами.

Марк решает избавить мир от лицемерного второго «я» и заодно попытаться найти свою настоящую любовь. Страсть и нежность, кишки и кровища (самую малость), детектив и триллер (капелюшечку), розовые облачка и юные, неиспорченные умы. И неизбывная жизнеутверждающая тоска в эпилоге.