Развод. Ты просрочил нашу любовь

— Кто такая Марина, — сказала я, не спрашивая.
Он не побледнел, не начал придумывать имя коллеги или соседки. Просто сел на край кровати, обхватил голову руками и молчал так долго, что молчание сказало всё раньше слов.
— Инвестор, — сказал он наконец. Голос сорвался на середине слова. — Одна ночь. Катя, я не собираюсь оправдываться.
— И не надо, — сказала я.
Сын заплакал в соседней комнате. Я пошла к нему — руки уже собирали в голове список вещей, которые нужны новорождённому в дорогу: смесь, пелёнки, документы.
Он стоял в дверях спальни, когда я вышла с сумкой и сыном на руках. Не сдвинулся с места. Не сказал «останься». Не сказал «прости».
Дверь за спиной закрылась.
Я открыла аптеку с нуля, работала до ночи, не спала. Ни разу не попросила у него ни копейки.
А потом его компания заказала у меня лекарства для клинических испытаний. И он пришёл.
Он говорит, что изменил однажды. Что это была слабость. Что он не оправдывается.

Я не верю ему.