Книги по тегу «бывшие»: ""

— Перед государственной регистрацией заключения брака позвольте спросить вас, является ли ваше решение стать супругами добровольным, взаимным и искренним, — улыбается регистратор. — Прошу ответить вас невеста.
— Да, — лепечу одними губами.
— Прошу ответить вас, жених.
— Да, является.
Меня пробирает мелкая дрожь, и я в ужасе оборачиваюсь на жениха. Это не он. Это не Дима. Это человек, о ком я пыталась забыть целых три года. Мой бывший муж и отец моего сына, о котором бывший никогда не должен был узнать.
— Я же говорил, что ты никогда не выйдешь замуж за другого, милая.

— Я подал на развод. Документы в прихожей, на тумбочке.
Где-то на границе слуха женщина в его рубашке произносит полушёпотом, с интонацией давней, домашней, ужасающе будничной:
— Дём, ну я же говорила — надо было сразу, не тянуть...
— Давно? — спрашиваю я.
— Достаточно, — говорит он. — Устал притворяться.
Я разворачиваюсь. Беру с тумбочки синюю папку, обхожу чужие сапоги, как лужу. Открываю дверь.
— Таисия.
Я не оборачиваюсь. Стою спиной к своей бывшей жизни и жду. Секунду. Две. Что угодно, только не...
— Ключи оставь, — говорит он.
***
В моей сумке лежит конверт со снимком УЗИ, я несла его показать мужу.
Он не увидит этот снимок никогда.
Я ушла и не оглянулась. Вернула девичью фамилию, родила дочь и за восемь лет построила лучшую фотостудию города.
А потом на съёмку юбилейного альбома «Люди моря» в мою студию вошёл контр-адмирал Ветров. Мой бывший муж, который не знал ни к кому идёт, ни того, что у него растёт дочь.

- Леша! Ты говорил… - голос девушки четко впивается мне в мозг.
Резко останавливаюсь на месте. Машину и меня отделяет только угол кирпичной стены.
- Ты говорил, что поедешь домой и поговоришь с ней! Не нужны мне твои отговорки! Вы давно расстались, просто живете как соседи! Нет у вас никакой любви, очнись!
Это она о нас? Мой Леша? Сердце испуганно бросается вскачь. Оно боится снова почувствовать боль. Перед глазами мелькают картинки рубашки с помадой, нового ароматизатора… руки бессильно свисают как веревки. Пакеты с вещами падают на пол.
- Просто ответь, что ты делаешь в торговом центре? Леша, я стою возле твоей машины прямо сейчас! Не ври мне! Или отцу рассказать?!

– Я хотела тебя убить, Герман.
– Ради денег?
– Да.
– А Миша?
– Я родила его, чтобы ты никогда меня не бросил.

Три года я провела в тюрьме за преступление, которого не совершала. Герман возненавидел меня и отнял сына. Я думала, что потеряла их навсегда. Но Миша тяжело заболел. Он зовет маму и отказывается лечиться без меня. Теперь Герману придется вернуть меня домой и снова назвать своей женой. Ради сына мы будем жить под одной крышей и делать вид, что у нас все хорошо. Он будет смотреть на меня как на убийцу. А я каждый день буду видеть мужчину, которого люблю. Только Герман не знает, что тогда я солгала, чтобы спасти Мишу. И что человек, который сломал наши жизни, все эти годы был рядом с ним.

– Мы раньше не встречались, Валерия Сергеевна? – смотрит на меня так внимательно, будто пытается вспомнить и не хочет вспоминать.
– Мужчины обычно хорошо помнят женщин, с которыми поступили достойно, Глеб Андреевич. Видимо, я не тот случай.
Воронцов сводит брови на переносице.
– Вы сейчас что себе позволяете?
– Отвечаю на вопрос.
– Нет. Вы хамите командиру воинской части.
– Тогда не задавайте вопросов, на которые не готовы услышать ответ.
– Если у вас есть что мне сказать… – Он медленно закрывает папку. – И если вы считаете, что я когда-то повел себя некорректно, говорите прямо. Без намеков и дешевых выпадов.
– Мужчине обычно не нужно объяснять, где он повел себя некорректно. А если нужно – значит, объяснять уже бесполезно.
– Если вы позволяете себе личные обвинения в служебном кабинете, будьте готовы их обосновать. Объяснительную мне на стол через десять минут.
– Так точно, товарищ командир, – поднимаюсь, – таблеточки для улучшения памяти в объяснительной порекомендовать?

— Ты кто? — малявка в моем кресле щурится так, будто у нее в роду одни кгбшники до седьмого колена.
— Начальник я, — хмыкаю ей в тон.
— Попусь показы! — приказывает командным тоном.
— Больше тебе ничего не показать, мелочь? — фыркаю в полном шоке.
— Что, нету попуська? Тогда пашполт можно, — снисходительно кивает.
Можно подумать она читать умеет, ага…
Но девочка по-своему растолковывает мое молчание и тут же напевает на веселый мотив:
— Пашполта нету? Гони монету! Монеты нет, иди в тюльму!

Я мог бы сразу догадаться чья это дочь. На свете есть лишь одна женщина, способная довести меня до белого каления. И сейчас нам снова придется вместе работать. Кстати, а кто отец этой рыжей малявки?

—Я российский герой! Всенародный любимец! Меня обожает вся страна! А ты… что мне даешь ты? — муж скользит по мне недовольным взглядом.
—Семью, любовь… себя? — звучит как вопрос.
—Себя? — хмыкает он, словно пробуя это слово на вкус. — Этого недостаточно. Для спортсмена такого масштаба мне одной тебя мало. Ты же знаешь, мы хоккеисты такие — чем больше шайб забьем, тем лучше.
—И… — облизываю пересохшие губы. — И сколько “шайб” ты уже забил?
—А это, моя дорогая, не важно, — муж подходит ко мне, смотри мне в глаза. —Главное, что я возвращаюсь к тебе и позволяю себя любить. Так что цени это, — он дотрагивается губами до моего лба. — Ведь любая желает быть на твоем месте рядом со мной.

Но я больше не желала быть на своем месте. Я подала на развод и забрала годовалого сына с собой. Мне пришлось начинать все заново, строить жизнь в одиночестве. И у меня почти это получилось, пока через полгода мы не столкнулись с Сашей и его новой пассией, которой оказалась бывшая жена моего брата.

— Я не хотел, чтобы ты так узнала.
Ни оправданий. Ни «прости».
— Она — мой врач, Ром. Я плакала у неё в кабинете, рассказывала, как хочу от тебя ребёнка. А вечером она ложилась под тебя, и вы вдвоём решали, что мне сказать.
— Хочешь честно? — В голосе — холодная сталь. — Три года в этом доме не было женщины. Было расписание. Я мужчина, а не донор в твоём процессе.
— Как мило.
— Чего ты хочешь? Развод? — цинично усмехается муж, застёгивая чемодан. Завтра он летит к ней. — Ты не работаешь семь лет. Тебе некуда идти, и забирать тебе нечего. Успокойся, выспись. Люди живут и не с таким.
— Ничего, — тихо отвечаю я. — Просто запоминаю тебя таким. Пригодится.
***
Муж уверен: мне некуда идти, я никуда не денусь.
Он ошибся дважды. Я уйду — с тем, о чём он даже не догадывается: под сердцем у меня бьётся его ребёнок.
И он не узнает… Никогда…

— Ты вспылишь, хлопнешь дверью, поживёшь пару дней у подруги — а потом вернёшься. Потому что ты моя жена. Куда ты пойдёшь? К кому? Кто посмотрит на тебя так, как смотрю я?
И тут — странное дело — мне перестаёт быть больно.
— В этом вся твоя беда, Дамир. Ты правда веришь, что это ты меня сделал. Не ты. Это я однажды имела глупость в тебя влюбиться. Чувствуешь разницу?
— В кабинет. Сейчас. Я не повторяю дважды.
— А вот теперь — нет. Командуй своими ординаторами, Гордеев. Тебе я больше не подчиняюсь. Ни у стола, ни в постели, нигде.
Я иду к лифту. Не оборачиваться.
— Стой. Зачем ты приехала?
Конверт жжёт ладонь. Снимок. Целая вселенная, о которой он только что потерял право знать.
«Я беременна, — могла бы сказать я. — Чудом, которого, как мне обещали, не будет».
Нет. Этот ребёнок будет желанным. А желать его буду я одна.
— Ни за чем, — говорю я. — Я приехала ни за чем.
***