Книги по тегу «городское фэнтези»: ""

Сусаноо бог бури, моря, штормов и ветра живёт в Токио под видом эксцентричного частного детектива. Из-за технического прогресса и стресса людей в Токио рождается слишком много проклятий и злых духов, чем как раз и занимается Сусаноо, следит за порядком. Однако это его не первоначальная цель. Небеса что изгнали его на Землю согласны были вернуть Сусаноо, если тот остановит древний культ пытающийся воскресить Ямато-но Орочи, которого тот когда-то убил. В этом деле ему будет помогать девушка детектив полиции Токио Хикари Канаме что случайно увидела Сусаноо за работой и Небеса посчитали забавной идеей заключить договор между двумя: Богом и смертной девушкой, которая видит другой мир. По ходу сюжета они встречают различных людей, ёкаев, богов.

Они не помнят, как сюда попали. Они не знают, где находятся и есть ли у них шанс вернуться обратно.

Восемь незнакомцев приходят в себя в странном лесу. Ни часов, ни связи, ни выхода. Только сумерки, тишина и вопросы без ответов.

Обнуление — мистический триллер о границе между реальностью и иллюзией. О том, как прошлое возвращается, чтобы дать второй шанс. И о том, что даже в самом тёмном лесу можно найти себя.

История любви двух миров. Вы слышали о Суккубах? Нет? Но это не значит, что они не слышали про вас. Запретный плод всегда очень сладок.

История о том, как создаются империи из руин чужих судеб, как рождаются дети, способные стирать галактики одним чихом, и как древний голод может смениться желанием просто держать любимого за руку во время прогулки по человеческому парку.

Смесь мрачного городского фэнтези, эпической семейной саги и чувственного психологического триллера о цене абсолютной любви.

Что, если ваши — да-да, вот конкретно ваши! — эмоции влияют на то, как дышит город, в котором вы каждый день просыпаетесь, работаете, гуляете; да просто живёте?

Что, если эти эмоции можно измерить? Почувствовать? Нанести на карту?

Что, если чьи-то горечь и злость буквально идут по тёмной улице — и встречу с ними можно не пережить?

Лейтенант Патруля Карчи Рокуш надеялся на спокойную смену, но вместо этого увидел, как человек рассыпался в пепел. Доказательств нет — только воспоминание, от которого невозможно избавиться.

Спустя месяц он, сам того не желая, снова сталкивается с тем, чего не может понять: на концерте любимой группы голос новой вокалистки оставляет внутри ощутимый, почти физический след, а за стенами клуба по асфальту катятся пепел и пыль — как той самой ночью.

Пока Карчи и те, кто оказался рядом с необъяснимым, пытаются понять, что произошло, город постепенно меняется. И вместе с вопросом «что случилось?» появляется другой: что делать, когда невозможное ст

Ночью они вышли в город. Дамир надел свой чёрный плащ с капюшоном — знак Лорда Ордена. Алиса укуталась в серый шарф, скрывая лицо. Её дар был активен — она видела магические следы повсюду, как тонкие нити, сплетённые в воздухе.
Старый Квартал был самым древним районом Серогорья — с узкими улочками, покосившимися домами, подвалами, в которых, по слухам, до сих пор жили потомки первых ведьм.
Они шли молча, прислушиваясь к каждому звуку. Дождь моросил, камни блестели в свете редких фонарей.
— Здесь, — прошептала Алиса, останавливаясь у тупика. — Я чувствую магию. Сильную.
Дамир кивнул. Он достал из кармана маленький кристалл — он светился тусклым синим светом, указывая на источник магии.
Они вошли в переулок. В конце, у старой кирпичной стены, был тот самый символ — перевёрнутый круг с тремя линиями, нарисованный чем-то тёмным.
— Кровь, — сказал Дамир, понюхав. — Свежая.
Алиса закрыла глаза, активируя Второй дар. И увидела.
Мужчина в чёрном плаще, стоящий над кем-то, лежащим на зе

Всю жизнь Кира думала, что она обычная студентка. Пока в ночь своего двадцатилетия не сожгла взглядом квартиру соседа.

Теперь она — последняя из рода Кровавых ведьм. Тех, кого истребляли триста лет. Её место — в Академии Тёмных, среди магов, которые ненавидят её с первого дня.

Но хуже всех — магистр Рейнхард ван Кроус. Сильнейший тёмный маг столетия. Человек, поклявшийся уничтожить всех ведьм.

И тот, кто почему-то не может оторвать от неё глаз.

Когда древнее зло пробуждается в стенах Академии, только запретный союз ведьмы и тёмного мага способен его остановить.

Зараза прогрессирует и количество разломов растет, но и герои не стоят в своём развитии на месте. Будущее всё более зыбко и кажется, что нет ни единого шанса на счастье, но Ржевские на то и Ржевские, что им всё по плечу.
Тем более когда за спиной такая поддержка!
Заключительный том четырёхтомника.

После мрачной истории с Прасковьей компании отчаянно нужна передышка — и джазовый мундштук из провинциального дома культуры её обеспечивает. Сэм, саксофонист из Нового Орлеана пятидесятых, — самый лёгкий и обаятельный из всех гостей: ни драмы, ни трагизма, только джаз, ирония и настойчивое напоминание, что жизнь по чужим нотам — вообще не жизнь.

Пока Аня разрывается между материнским давлением насчёт «стабильной работы» и собственной, наконец найденной страстью к делу, Сэм учит её главному: не бояться звучать своим голосом. А вместе с друзьями она успевает отыскать за океаном семью, простившую блудного музыканта задолго до того, как он сам об этом узнал.

— Вера. Приезжай. Парк Победы. У пруда.
Она приехала. На скамейке у воды сидел молодой мужчина, лет двадцати пяти. Живой. Но вокруг него, в радиусе двух метров, трава была чёрной. Мёртвой. Словно выжженной изнутри.
— Он нашёл письмо, — сказал Егор. — В почтовом ящике. Без марки, без обратного адреса. Прочитал. И с тех пор всё, к чему он прикасается, умирает.
Вера подошла. Парень поднял на неё глаза — тёмные, испуганные.
— Я не хотел. Я просто прочитал. Там было написано: «Пусть всё, что ты любишь, обратится в прах». И я… я коснулся кошки. Она умерла. Потом цветка. Потом травы.
Вера присела перед ним. Сняла перчатку. Протянула руку.
— Дай мне письмо.
Он протянул. Сложенный вчетверо лист. Вера развернула. Бумага была ледяной на ощупь. И слова на ней двигались. Буквы переползали, менялись местами, складывались в новые фразы.
«Ты не заслуживаешь любви. Никто не заслуживает. Пусть всё сгорит».
— Кто это написал? — спросила Вера.
— Не знаю. Почерк женский.

Книжная лавка «Страница и Тень» на углу Старой улицы закрывалась ровно в полночь. Не потому, что того требовали правила торговли, а потому, что после полуночи книги начинали шептать. Для обычных покупателей это место было просто букинистической лавкой с запахом пыли и ванилина. Для тех, кто знал, — это был перевалочный пункт между мирами, где переплёты хранили не только текст, но и отпечатки душ прежних владельцев.
Серафиме было тридцать восемь. Восемь лет она была не просто продавщицей, а Хранительницей. Она умела слышать, какая книга зовёт конкретного человека, и чувствовать боль, запечатанную в пожелтевших страницах. Но сегодня вечером тишина в лавке была иной. Тяжёлой. Плотной. Ожидающей.
Колокольчик над дверью не звякнул. Дверь просто открылась, впустив порыв ночного ветра и мужчину, который заполнил собой всё пространство узкого прохода. Ему было около пятидесяти. Тёмное пальто, седина на висках, взгляд — как у человека, который видел слишком много и перестал бояться увиденного