Книги по тегу «жесткая эротика»: ""
Я, деревенская девушка Катя, мечтала о большой любви и нашла её в объятиях Димы, но случайная встреча в осеннем лесу с тремя охотниками перевернула моё представление о себе и о том, на что я способна. Теперь я разрываюсь между нежностью к любимому и дикой страстью, которую подарили мне те незнакомцы, и понимаю, что эта золотая осень навсегда изменила меня.
Она искала идеального любовника в бесконечных переписках, отсеивая десятки, пока один незнакомец не заставил её поверить в чудо. Но правда оказалась опаснее и слаще любых фантазий: за экраном прятались двое — братья, одинаково жаждущие её внимания.
— Мой сын слабак. Он ушел, значит, за дом отвечаю я. И за то, что в доме, тоже я.
Свекор провел пальцем по моей щеке.
— Перестаньте, — выдохнула я, дернувшись как от удара. — Это неправильно.
— Неправильно - это когда красивая, пышная баба мучается в одиночестве и заедает свой страх, — парировал он.
Свекор провел пальцем по моей щеке.
— Перестаньте, — выдохнула я, дернувшись как от удара. — Это неправильно.
— Неправильно - это когда красивая, пышная баба мучается в одиночестве и заедает свой страх, — парировал он.
— Ты ведь знаешь, что я не могу остаться. У меня есть дом, работа, люди, которые ждут меня. Это безумие — довериться тени, ветру и обещаниям, которых ты даже не даёшь.
— А ты посмотри на свои руки. Они дрожат. Не от холода. От того, что впервые за много лет ты чувствуешь, что жива. Ты говоришь о доме, но я вижу, как ты смотришь на костёр — как на что-то, что ты искала всю жизнь. Ты боишься не нас. Ты боишься, что этот рассвет окажется сном и ты проснёшься в своей старой клетке.
— Я не знаю, кто вы. Я не знаю, что будет завтра.
— Зато ты знаешь, что чувствуешь сейчас. И это честнее всех планов, что ты строила. Останься — не ради нас. Останься ради той, кем ты становишься, когда смотришь на огонь.
— А ты посмотри на свои руки. Они дрожат. Не от холода. От того, что впервые за много лет ты чувствуешь, что жива. Ты говоришь о доме, но я вижу, как ты смотришь на костёр — как на что-то, что ты искала всю жизнь. Ты боишься не нас. Ты боишься, что этот рассвет окажется сном и ты проснёшься в своей старой клетке.
— Я не знаю, кто вы. Я не знаю, что будет завтра.
— Зато ты знаешь, что чувствуешь сейчас. И это честнее всех планов, что ты строила. Останься — не ради нас. Останься ради той, кем ты становишься, когда смотришь на огонь.
— Ты плачешь. О чём ты думаешь?
— О том, что я не знаю, кто я для вас. Игрушка? Временное увлечение? Вы сказали, что я ваша, но я не чувствую земли под ногами.
— Тогда смотри мне в глаза. Видишь? Там нет ни капли лжи. Ты не игрушка. Ты — воздух, которым мы дышим. Без тебя мы задохнёмся.
— Но я не цыганка. Я чужая. Ваши старейшины правы — я не понимаю ваших законов.
— Законы меняются. Ты меняешь нас. Каждый день, каждую минуту. И мы не хотим возвращаться к тому, кем были до тебя.
— А если я уйду? Если я решу, что так будет лучше?
— Мы не позволим. Не потому, что мы собственники. А потому, что без тебя наша жизнь станет пустой, как выжженная земля. Ты — наш новый табор. Наша надежда. Наш дом.
— Я останусь. Но если вы сделаете мне больно, я не выживу. Я слишком сильно вас люблю.
— Тогда мы будем беречь тебя до последнего вздоха. И даже после.
— О том, что я не знаю, кто я для вас. Игрушка? Временное увлечение? Вы сказали, что я ваша, но я не чувствую земли под ногами.
— Тогда смотри мне в глаза. Видишь? Там нет ни капли лжи. Ты не игрушка. Ты — воздух, которым мы дышим. Без тебя мы задохнёмся.
— Но я не цыганка. Я чужая. Ваши старейшины правы — я не понимаю ваших законов.
— Законы меняются. Ты меняешь нас. Каждый день, каждую минуту. И мы не хотим возвращаться к тому, кем были до тебя.
— А если я уйду? Если я решу, что так будет лучше?
— Мы не позволим. Не потому, что мы собственники. А потому, что без тебя наша жизнь станет пустой, как выжженная земля. Ты — наш новый табор. Наша надежда. Наш дом.
— Я останусь. Но если вы сделаете мне больно, я не выживу. Я слишком сильно вас люблю.
— Тогда мы будем беречь тебя до последнего вздоха. И даже после.
Я — аналитик с гениальными мозгами и отвратительным характером.
Они — мои работодатели. Владелец крупной фирмы и его правая рука.
А еще они — мой строгий отчим и ненавистный сводный брат.
На работе я для них — проблема, которую нужно держать в узде. Дома — запретная фантазия, на которую они давно смотрят голодными глазами.
Стоило мне оступиться и послать к черту зарвавшегося олигарха, как мои боссы решили взять мое "воспитание" под личный контроль. Совместная командировка должна была стать для меня уроком дипломатии.
Но когда рядом двое властных мужчин, от взгляда которых я забываю как дышать, деловые переговоры быстро превращаются в грязные игры.
Они — мои работодатели. Владелец крупной фирмы и его правая рука.
А еще они — мой строгий отчим и ненавистный сводный брат.
На работе я для них — проблема, которую нужно держать в узде. Дома — запретная фантазия, на которую они давно смотрят голодными глазами.
Стоило мне оступиться и послать к черту зарвавшегося олигарха, как мои боссы решили взять мое "воспитание" под личный контроль. Совместная командировка должна была стать для меня уроком дипломатии.
Но когда рядом двое властных мужчин, от взгляда которых я забываю как дышать, деловые переговоры быстро превращаются в грязные игры.
Я всегда была скромницей – берегла себя до свадьбы, верила в верность. Но когда я сдала бабушкину квартиру троим молодым дагестанцам, моя размеренная жизнь превратилась в водоворот дикого, запретного удовольствия. Теперь я точно знаю: бабушкино пророчество сбылось – и, чёрт возьми, мне это нравится до безумия.
Я всегда была просто официанткой – пышной блондинкой, одинокой и привыкшей стесняться своего тела. Но когда один клиент с холодными серыми глазами похитил меня и объявил своей, я и представить не могла, что его жестокие ласки, и прикосновения разбудят во мне такой дикий, животный голод.
Когда он был уже одет, он подошёл к ней и, почти не глядя, сунул в руку смятую купюру.
— Купи себе что-нибудь, — сказал он, и это было оскорбительно.
Она сжала купюру в кулаке, и ей захотелось швырнуть её ему в лицо. Но она не сделала этого. Она знала, что это его способ сказать «спасибо» или «прощай». Она просто смотрела ему вслед, пока он не вышел из комнаты, и не услышала, как хлопнула входная дверь.
— Купи себе что-нибудь, — сказал он, и это было оскорбительно.
Она сжала купюру в кулаке, и ей захотелось швырнуть её ему в лицо. Но она не сделала этого. Она знала, что это его способ сказать «спасибо» или «прощай». Она просто смотрела ему вслед, пока он не вышел из комнаты, и не услышала, как хлопнула входная дверь.
— Хм… Очень жаль. Я смотрю на Вас, ой, то есть, на тебя, и вижу красивую женщину, молодую, с привлекательной аппетитной фигурой. Мне непонятно, как ты отвыкла от внимания.
— Да, это долгая история. Не буду сейчас об этом.
— Это правильно, — ответил он.
— Да, это долгая история. Не буду сейчас об этом.
— Это правильно, — ответил он.
Выберите полку для книги